Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь Страница 21

– Ну хорошо. Ну украла, – произнёс Шура. – Сколько украла?

– Пятьсот рублей! – выкрикнул шнырь.

– Фархат? – Шурка повернулся к башкиру.

– Да откуда я знаю? Этот вон говорит.

Шурка покопался в карманах, достал пятисотку и положил на стол.

– В расчёте? – кивнул он шнырю.

– Стаканчик портвейна бы… – негромко прошептало существо.

– Как тебя зовут? – почти брезгливо спросил Шура.

– Катя. Екатерина, – ответило существо.

– Екатерина Великая, – заржал ещё один участник бардака. – Императрица! А вчера отсасывала, как обычная б…

– Фархат, она вам ещё что-то должна?

– Нет, Шур. Она свободна. Забирай.

Женщина заёрзала под одеялом:

– Добрый мой, хороший, – по-цыгански запричитала она, – дай им на стакан портвейна, у них есть, я знаю… А я тебе, хочешь, прям здесь дам? – С этими словами она распахнула одеяло и раздвинула ноги. Шура глянул… и комок подступил к горлу. Худющая. Кожа да кости. Титек нет. Промежность воспалённая. Как её здесь… Сколько раз…

Оглядевшись, он высмотрел её вещи и кинул ей:

– Одевайся.

Развернувшись к Фархату спросил:

– Портвейн есть?

– А то! – ответил башкир.

– Почём?

– Так тебе как другу Вани за лес и за то, что увезёшь эту, бесплатно!

– Не-е-е! Так не пойдёт, – засуетился шнырь. Но Фархат двинул локтем, и шнырь закашлялся.

Пила Катя жадно, прямо из бутылки, половину осушила в три глотка, вторую Шурка отобрал у неё.

Натянув на себя майку, трико, расправив засаленные волосы, она опохмелившимся, наглым голосом произнесла:

– А хочешь, я тебе в зад дам? Прямо здесь?

– Забирай её, – шепнул Фархат, – иначе убьют её. Прямо здесь.

Шура привёз доски и с помощью Славки и Фархата занёс домой.

– Ты чего такой? – настороженно спросил Славка, когда они остались одни.

– Бедная Лиза, говоришь? – злым голосом прошипел Шурка. – Соня Мармеладова? Всё книжки читаешь?

– Шур…

– Что «Шур»? Ну, что «Шур»? Выпьешь со мной? Портвейна? «Три семёрки»? Полбутылки осталось.

Екатерину он встретил много лет спустя, уже в начале двухтысячных, она работала репортёром в местной газете и пришла брать у него интервью. Была она всё такой же худой, но выглядела совершенно иначе. Стильная, ухоженная, с маникюром, в браслетах и кольцах. Она не узнавала его. А Шурка её разглядел сразу. Екатерина изящно курила и расспрашивала, Шурка отвечал, но его подмывало спросить: помнит ли она вкус портвейна «Три Топора»[5]? Но сдержался. Сам-то тогда лучше?

Рассказ четвёртый. Приговор

Нестор Полищук загорелся идеей провести коллективу Аэрокосмогеологии медосмотр. И не в обычной поликлинике, а в шикарном, расположенном на берегу замечательного озера Кан-То, профилактории «Озёрный». Такая вот блажь.

Специалистов там, правда, хватало, провести осмотр двадцати человек им не составило большого труда. При этом кроме традиционных методов – измерения давления, анализов крови, тестовых таблиц для глаз и ударов молоточками по коленке – в профилактории практиковали и более современные, так сказать, модерновые методы: УЗИ, компьютерную и функциональную диагностику… и всякое другое, разное.

Как обычно бывает на подобных мероприятиях, народ валял дурака, подкалывал и троллил друг друга, ржал – в общем, веселился как мог. Не работа же.

Шурка Ребров тоже веселился, пока не прошёл УЗИ щитовидной железы…

– Что вам сказать, молодой человек? – глядя на снимок, рассуждала врач-диагност – красивая женщина бальзаковского возраста. – Нехороший у вас снимок.

– То есть?

– То есть на снимке у нас пятно диаметром… – она приложила линейку, – восемь… нет, десять миллиметров, которое нам говорит… что в этом месте… понижена эхогенность тканей…

«Это ты сейчас с кем разговариваешь, пап?» – подумал Шурка фразой из анекдота, хотя лукавил: их подповерхностная радиолокация была роднёй УЗИ.

– И?

– И это значит… что возможны некоторые видоизменения в теле железы. Более подробно сказать не могу. – Она протянула снимок Шуре.

Он взял и полминуты внимательно разглядывал.

– А может, фиг с ним, с пятном? – предложил Ребров, оторвавшись от снимка.

– Может, и фиг… Только если этот участок «холодный», если он не активен как железа, не вырабатывает гормоны… – то, вероятнее всего, это опухоль. Злокачественная.

(Шурка прикрыл глаза. Перед его взором предстала площадь, гильотина и толпа народа. «Кра-а-а-ак!» – сказала взводимая гильотина. Шурку кинули в ложемент, и тут же лезвие заскользило вниз, набирая скорость. «Сходил – проверился…» – мелькнуло в испуганной голове.)

Он открыл глаза:

– То есть рак?

– Ну, зачем вы?.. Что сразу… Хотя… Возможно… Конечно… В общем, да… Рак.

(«Вжик!» – сказала гильотина, и Шуркина голова весело заскакала по ступенькам помоста в корзину с соломой. Мыслей в ней уже не осталось: испугавшись, они попрятались. Народ на площади ликовал…)

– И что посоветуете?

– Обследоваться. Обязательно обследоваться! Сделать снимок железы с радиоактивным йодом – тогда станет понятно, «холодное» это пятно или «тёплое». Если на том снимке пятно не проявится – значит, ничего страшного!

– И где я могу пройти такую диагностику? – мрачно поинтересовался Шурка.

(Настроение у него вдруг упало. Да и какое настроение без башки-то?..)

– Где-где… Не знаю где! На Большой земле. В каких-нибудь крупных городах. Вроде в Тюмени есть… и в Екатеринбурге.

– А Самара подойдёт?

– Самара? Можно и в Самаре. Но точно сказать не могу.

– Спасибо, – преувеличенно вежливо поклонился Шурка и стал одеваться.

(«Зашибись! – думал он отрубленной башкой, мысли в ней уже перестали бояться. – А что сейчас делать?» В Самару раньше июля он не собирался.)

– А как быстро это пятно может меня… э-э-э-э… угробить?

– Послушайте… – врач заглянула в бегунок, – Александр Александрович, то, что я вам сказала, безусловно серьёзно. Но вы не падайте духом! Просто нужно дообследоваться.

– Я могу взять снимок? – протянул руку Ребров.

– Да, конечно.

– До свидания. Спасибо. – И Шурка, скатав снимок в трубочку, вышел к двери.

– До свидания, Александр Александрович! Зовите следующего.

В коридоре Колганов рассказывал, как посещал уролога и как врач проверял предстательную железу.

– Она спрашивает: «Э! А что это вы никак не реагируете?» А я чё отвечу? Если мне не больно…

– …и даже приятно… – досказал Гришка, и все заржали.

– Чего, брательник, такой смурной? – ткнул Шурку локтем смеющийся Славка. – Нашли в почках камни самоцветные?

– Пока только песок и гальку! – включаясь в общее веселье, неуклюже схохмил Шурка.

– Дорожку будет чем посыпать… Ну что, мужики? Пошли, пописаем в баночку, покакаем в коробочку?

В остальном, по результатам осмотра, Шурка был здоров. Немного зашкаливало давление – ну так 9 Мая только отметили. Не у него одного с этим проблемы. Но злосчастное пятно висело, как проклятие. Может, рак, а может, и не рак. А ему ещё и тридцати нет. Весёленькое, бляха-муха, дело!..

Пока Шурка ехал домой, он твёрдо решил никому ничего не говорить. Дожить до Самары, пройти диагностику, а