Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь Страница 17

начали свою трудовую жизнь на 57-м километре трассы Янгпур – Выгаяхинское месторождение. Утром вставали, готовили завтрак, шли на работу. Золевский с Марчуком брали нивелир – «хитрый глаз» – и размечали территорию будущего карьера. Шурка экипировался радиолокационной аппаратурой и шёл на лыжах лоцировать. Славка выводил на самописец полученные Шуркой результаты, заодно занимался по хозяйству: готовил обед, топил печку, поддерживал жилое состояние вагончика. Работали почти дотемна – часов до двух-трёх, – потом заготавливали дрова и паковались на ночь. Обедали, выводили новые материалы. Отрисовывали территорию будущего карьера, готовили ужин, ужинали, слушали радио, ложились спать, мучились во сне, вставали, завтракали, шли на работу… Жизнь, полная романтики.

На третий день к ним с утра на «гэте» приехали Янис и Стас – узнать, как идут дела, не надо ли чего, а главное… Главное – узнать, как тут у них с рыбалкой?

А как у них с рыбалкой? А никак! Не до неё. За день уставали, как собаки. Но раз руководство решило узнать, ответ надо подготовить. Всей толпой сели в «гэт» и отправились на излучину Вынгаяхи, через мерзлотное болото, через озёра, по мерзлотным буграм, по глубокому в подрез кабины «гэта» снегу. Молодой Медведев сидел за рычагами: газуя, когда забирался на бугры, и притормаживая, когда проваливались к озёрам.

– Не тормози! – орал ему в ухо Золевский. – Н-не тормози! С ходу проскакивай низину!

Но неопытный Стас боялся и притормаживал. И в одной из таких мочажин вездеход, в очередной раз взревев, пытаясь выбраться на бугор, вдруг захлебнулся и сдох. Стас давил кнопку зажигания, давил, но слышался лишь слабый шелест стартёра, двигатель не запускался.

Янис метнулся к аккумуляторам, поковырялся, а потом с прибалтийским акцентом выдал:

– Аккумулятор, б… дь, лопнул!

– Как лопнул? – эхом откликнулись все.

– Поперёк. Наверное, когда ты, Стас, последний раз провалился, он и лопнул.

– Я же говорил: н-не тормози! – начал заводиться Золевский.

– Я думал, там озеро… – оправдывался Стас.

– Озеро! Конечно, озеро! Только ты проехал его уже… Льда там… два метра! Чего ссал?!

Шурка сидел и видел, как на него пристально смотрит Славка, и уже догадывался, что тот сейчас предложит.

«Нет, – качал Шурка головой. – Не потащу я по болоту наши аккумуляторы. И не думай. И…»

Но старший сказал:

– Шур, пошли притащим аккумуляторы. По-другому не получится. Пока двигатель не остыл. Пошли… На лыжи поставим и притащим…

– Все пойдём! – предложил Золевский. – Вы один потащите, а мы с Игорем второй, на-на… всякий случай.

Через полчаса они, закрепив на лыжах аккумуляторы – двадцать пять килограммов каждый, – как известные персонажи картины «Тройка», – тащили клятые энергонакопители от вагончика к вездеходу.

Ещё через полчаса вместо лопнувшего аккумулятора установили свой и выяснили, что он дохлый. На аппаратуру его хватало, а на запуск двигателя – нет. То же было со вторым.

– И чего теперь делать будете? – закуривая папиросу, поинтересовался Золевский у вездеходчиков.

– Пойтём за тракторами, – за двоих ответил Янис.

– Ага. За тракторами… – поддакнул старший Ребров. – На ночь глядя. Тридцать километров до ближайшей подбазы.

Он уже скрутил контакты с аккумулятора и теперь приноравливался выдернуть его из ячейки. Обратно их, зараз, тащить… Но свет – это то, от чего отказываться никто не собирался. А ещё аппаратура.

– Вот что… – Золевский закусил мундштук папиросы и надел рукавицы. – Сейчас мы все пойдём в вагончик. Ночь вы у н-нас – как-нибудь разместимся. Н-не возражать! – оборвал он пытавшегося встрять Яниса. Папироса вылетела изо рта. – Куда на ночь-то?! В мороз! А з-завтра мы дадим вам лыжи, рукавицы… У вас же даже рукавиц нет. – Григорич возмущённо пошевелил губами и стряхнул с себя пепел. – Завтра утром дадим рукавицы, и вы пойдёте до подбазы. Всё. А сейчас домой! – И Григорич полез из вездехода. – Порыбачили, м-мать…

Ночь они провели благополучно. В тесноте, да, как говорится, не в обиде. Парням выдали тёплую одежду, они в неё закутались, а Славка всю ночь поддерживал «атомный реактор».

Утром, позавтракав, космогеологи собрали страдальцев. Выдали лыжи, рукавицы, вручили топор, два комплекта спичек, чай, печенье, сахар, две банки тушёнки, кусок сала, чифирбак – пустую литровую консервную банку с ручкой из стальной проволоки – вода в ней закипает моментально.

– Верёвку им, Игорь, выдели, – напомнил Славка.

– Ферёвку? – забеспокоился Янис. – Тля чего ферёвку?

– А ты не знаешь, зачем зимой верёвка в тундре? – вкрадчиво, почти шёпотом поинтересовался Марчук.

– Нетт. Сачем?

– А вот когда с-совсем будет хреново, найдёте дерево, перекинете че-через с-сук… – мрачно заикался Золевский.

– Плохо шутишь, Крикорич!

– Да потому, что мне всё это не-не нравится! Потому что вы ё… ные туристы и на лыжах ходить не умеете!

Янис попытался возразить, но Золевский остановил его жестом:

– Не умеете, я говорю, хо-хо-ходить на лыжах вы! – Григорич специально интонацией выделил «вы». – Ориентироваться не умеете вы! А у вас тридцать километров зимней дороги… по лесу… по болоту… по морозу! И вы…

– Алексантр Крикорьевич. Не тридцать, а двадцать семь, – вставился Янис. – Ну, как мы путем тут сидеть? Что подумают на пазе?

– А что подумают? Хватятся и приедут сюда, – поддержал Славка Золевского. – И вас заберут, и технику вытащат. Нет, ну правда, куда вы прётесь?!

Янис закурил сигарету, пару раз затянулся, глянул на Стаса, тот покачал головой.

– Нет, мушики, мы решили. Мы пойтём, – подвёл итог спорам Янис.

И ушли.

– Зря мы их отпустили. – Золевский глядел вслед латышам и дёргал себя за бороду.

Славка повернулся к нему:

– И как бы мы их остановили?

– А не-не дали бы лыж…

– Они без лыж бы ушли. Ты же видел – упёртый припалт!

Григорич махнул рукой:

– Пошли работать – никто за нас ничего делать не-не… будет…

Латыши ушли ещё затемно, часов в девять. Утро получилось ясным и морозным. Но по сибирским меркам погода стояла замечательная – минус двадцать пять и штиль.

Но к половине одиннадцатого нагнало туч, резко повысилась температура, поднялся ветер и повалил снег. Без четверти одиннадцать Золевский скомандовал заканчивать работу: сыпало так, что в нивелир ничего не было видно. Шурке снег не мешал, но одного его никто оставлять не собирался. Нельзя на Севере одному.

Вернулись в вагончик. Славка, который снова сидел на хозяйстве, возмутился: чего это все припёрлись, работать же ещё три часа? Золевский хмыкнул и посоветовал ему поработать самому. Славка выглянул за дверь и вопросов больше не задавал.

День прошёл в ожидании. Предполагалось, что как только Янис со Стасом дойдут, то пришлют бригаду за вездеходом, пока машина совсем не вымерзла. Но вечер наступил, а никто так и не появился. Пурга мела не переставая.

В восемь