Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд Страница 9

море. Здесь они были чужаками. Они не говорили по-испански, но им удавалось общаться знаками и жестами – универсальным человеческим языком. Их единственным проводником был касик (вождь) чужеземного флота, появившегося у их островов год назад, – мужчина, называвший себя Колумбом. За ним уже закрепилась репутация безжалостного и вероломного человека. Его жажда золота и стремление захватывать мужчин, женщин и детей, чтобы использовать их в качестве переводчиков и посредников, показывали, что доверять ему было нельзя. Но здесь, в этом новом мире, у индейцев не было иного выбора, кроме как следовать за ним.

Часть путешественников попала в Испанию против своей воли. Колумб захватил пятерых мужчин из племени лукаянов на Багамских островах, где в октябре 1492 года его корабли впервые бросили якорь. Эти туземцы отважились выйти в море на каноэ, чтобы рассмотреть странные суда пришельцев, и попали в плен. Из расположенного неподалеку дома европейцы увели еще одну группу местных жителей, состоявшую в основном из женщин и детей. Из еще двадцати таино, захваченных на Кубе, насильно сделали переводчиков. У них отняли возможность решать – остаться или уехать, и то же произойдет со многими другими индейцами в последующие годы. Из тех, кто начал это путешествие, не все сумели выжить и добраться до новых земель.

Группа туземцев из Мариена, вождества на крупном острове, который испанцы назвали Эспаньолой, отличалась от пленников с Багам или Кубы. В нее входили два родственника касика общины, могущественного Гуаканагари́. По словам Колумба, родственники касика были «важными индейцами». Они отправились в качестве послов Гуаканагари к королю и королеве Испании, покровителям Колумба. Гуаканагари был неглуп. Его потрясло внезапное появление в его общине странных людей из-за моря, однако касик быстро увязал их существование со своим пониманием роли и места своего народа в Карибском бассейне. Он осознал, что присутствие чужаков все изменит и что племенам таино нужна дополнительная информация, чтобы понимать, с кем они имеют дело.

Космология таино не предполагала существования за морем другого континента, однако в ней были сюжеты, которые помогли индейцам согласовать появление испанцев со своими представлениями о вселенной. Они верили, что богиня-мать Атабей родила двух детей, Юкаху и Гуакара. Юкаху – дух-творец (земи), населивший землю растениями, животными и первыми людьми. Гуакар, завидуя превосходству брата, женился на Гуабансекс, земи хаоса и бурь, и, объединившись, они превратились в источник всего зла и всех разрушений в мире. Именно Гуабансекс насылала ураганы на острова и натравливала на таино врагов – племена карибов. В связи с этим прибытие испанцев можно было рассматривать с двух точек зрения: либо их послал Юкаху, чтобы помочь таино против их врагов-карибов, либо их направляли Гуакар и Гуабансекс, сеявшие разрушение. Гуаканагари, по-видимому, надеялся, что испанцев послал Юкаху, и относился к ним как к друзьям. Не было смысла игнорировать появление Колумба и его людей или надеяться, что они просто исчезнут. К тому же Гуаканагари и его соплеменники-таино тоже испытывали любопытство. Они надеялись узнать больше об обычаях испанцев, их намерениях и землях, откуда те прибыли. Сосуществование было невозможно без взаимопонимания.

Гуаканагари подарил Колумбу изящный пояс и сделанную из раковин маску гуаиса – «лицо живого», могущественный символ власти; он даже разрешил построить на своих землях небольшое поселение для людей, которые останутся на острове, когда чужаки вернутся в Испанию. Ла-Навидад, как назвали его испанцы, стало первым европейским поселением в Америке[20]. Оно не просуществовало и года – равно как и дружественные отношения между испанцами и таино с острова Эспаньола. В рамках состоявшегося дипломатического обмена родственники Гуаканагари сами вызвались отправиться с миссией к королю и королеве Испании. «По собственной воле [они] пожелали поехать в Испанию», – отметил позже один историк на Эспаньоле, хотя остается неясным, двигало ими чувство долга перед касиком и народом или простое любопытство.

Итак, весной 1493 года послы Гуаканагари стояли в холодном испанском городе Палос-де-ла-Фронтера и пытались постичь новый мир вокруг себя: кричащая одежда, стесняющая движения, огромные вьючные животные, угрюмые здания из кирпича и камня, толпы зевак, которые отвечали на их ошарашенные взгляды смесью тревоги и удивления. Подобно Сауме, они путешествовали не только как дипломаты, но и как наблюдатели, от которых ожидали рассказа об увиденном.

От Палос-де-ла-Фронтеры до Севильи, до самого королевского двора в Барселоне чудеса не прекращались. Путешественники-таино взгромоздились на мулов – ошеломляющий опыт сам по себе – и отправились в путь по ландшафту, который казался почти таким же бесконечным, как и море. Однако земля выглядела столь же разнообразной, сколь неизменным казался океан. Все было новым и непривычным. Природа здесь, казалось, боролась за выживание. Голые низкорослые деревья резко контрастировали с пышной растительностью Карибского бассейна. Путешественники пересекали обширные сухие равнины и широкие реки, огибали зубчатые горные пики. И повсюду они видели результаты человеческой деятельности: засеянные поля, деревню за деревней и город за городом, и бесконечное движение по дороге. После великолепия Севильи Барселона уже не так потрясла индейцев, однако им было трудно привыкнуть к огромному количеству людей, к их постоянным взглядам или к узости бесчисленных улиц.

Стоял апрель, и зимний холод уступал место первому весеннему теплу, когда послов Гуаканагари представили королю Фердинанду Арагонскому и королеве Изабелле Кастильской. Колумб хотел заворожить монархов богатствами экзотических «Индий» – зеленым попугаем, золотыми украшениями, блестящим жемчугом и другими дарами, «невиданными и неслыханными ранее в Испании», включая пояс и маску гуаиса от Гуаканагари. Закончив с подношениями, Колумб подвел путешественников-таино к королю и королеве.

Для Колумба жители «Индий» были источником богатств – такие же материальные ценности, как золото и жемчуг. Он привез их в Барселону и как диковинку, и как доказательство наличия нового источника рабочей силы. Он надеялся, что это поможет привлечь деньги монархов для дальнейших экспедиций и что туземцы после порабощения обеспечат ему состояние. В письмах королю и королеве Колумб изображал их простыми покладистыми дикарями, которых можно быстро завоевать и обратить в католичество, он видел в них легкий источник рабов. Но у таино имелись свои причины приехать в Испанию. Они представляли своего касика и свой народ и считали себя равноправной стороной в будущих переговорах. И, конечно, ими двигало любопытство.

Когда послов таино представили королю и королеве, монархи пали на колени, проливая благочестивые слезы при мысли о возможности спасти столько новых душ. Пока они плакали, запел хор. Индейцы были знакомы с ритуальными плачами, поэтому их не слишком удивило поведение заморских касиков. В качестве жеста доброй воли они попросили крестить их. Это казалось легким способом снискать расположение испанцев. Фердинанд, Изабелла и их сын Хуан стали крестными родителями гостей и дали им новые христианские имена, подобающие их статусу элиты таино: Фернандо