Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд Страница 29

Галвану возвращение домой, никогда не продолжалось долго. Через несколько недель тоска по дому, которую он испытывал в дороге, сменялась жаждой путешествий. Из своей четвертой экспедиции – охотничьего похода вглубь Памирских гор с двумя англичанами – он вернулся с целой кучей новых историй и впечатлений. Он встретил народ шамал и наблюдал, как их обученные соколы стремительно пикировали с неба на спину ничего не подозревающего кролика. Видел китайские похороны и празднование китайского Нового года, завершавшегося танцем льва, во время которого, казалось, ожил огромный бумажный дракон. «До того момента я не видел ничего подобного, – писал Расул. – Это показалось мне настоящим чудом». Он делал подробные заметки о лодке из бумаги, чтобы поразить своих соседей в Лехе. Новые впечатления принесла даже охота. Ему запомнился «очень красивый» олень, застреленный одним из британцев. «Никогда раньше я не видел такого животного», – вспоминал он в записях. После нескольких месяцев путешествия Расулу не терпелось вернуться в Лех и поделиться увиденным. Но не успел он переступить порог дома, как узнал, что его жена умерла, пока его не было.

Все его воспоминания за несколько недель казались отравленными: «сильный ветер» и колючий снег перевала Мустаг; бесконечно тянущийся ледник, который при определенном освещении выглядел как пейзаж, усеянный переливающимися буддийскими ступами; огромное облегчение от того, что перевал остался позади и они спустились в зеленую и лесистую долину, словно за один день переместившись из зимы в лето; зубчатый венец невероятно высоких пиков, увенчанный божественной «облачной шапкой» («Я сказал себе: “Счастливец… если увидел эту гору”»); даже бренди, который путешественники пили, чтобы согреться. В то время, когда он наслаждался этими радостями, его жена болела. Он должен был находиться рядом с ней в Лехе. Мир изменился, пока его не было.

Несмотря на скорбь, Расул вскоре снова женился; ему нужен был магнит, притягивающий его домой. Он устроил свадебное пиршество для друзей и сделал бумажную лодку, которую видел на праздновании китайского Нового года в Яркенде. Он гордился тем, что принес домой частичку своих путешествий, частичку внешнего мира. Расул даже пообещал новой жене, что прекратит бесконечные скитания и осядет в Лехе. «Я думал, что проживу годик со своей славной женой, – объяснял он. – Я хотел путешествовать, чтобы посмотреть на другие страны; но теперь мне больше нравилось жить в Лехе, и я был очень счастлив».

Но спустя всего несколько дней после свадьбы и данного Расулом обещания из Кашгара пришла весть о группе английских путешественников, которые искали проводников, способных провести их через Гималаи в таинственный тибетский город Лхасу. Хотя Ладакх сохранял политическую независимость от Тибета, с горным государством его связывали узы культуры и религии. Большинство ладакхцев исповедовали тибетский буддизм, и казалось, что все холмы и утесы в долине увенчаны великолепными побеленными ламаистскими храмами, которые каскадом спускаются на дно долины. Сам Расул был мусульманином, но вырос под сенью буддийского храма Леха и давно испытывал интерес к буддийскому искусству и ритуалам. Услышав, что экспедиция надеется оказаться в самом сердце тибетской культуры, Расул не смог устоять. Его разум вновь наполнился мечтаниями обо всем, что он мог бы увидеть: конечно же, «много интересных стран», а возможно, даже «железную дорогу и пароход». И вот он попрощался с удрученной женой и отправился в Кашгар. Когда он в последний раз взглянул на Лех с вершины перевала Кардун, то «чувствовал и грусть, и счастье».

Экспедиция 1895 года привела Расула на неизведанную территорию. Столица Тибета Лхаса была закрыта для европейцев. Даже пересечение тщательно охраняемых границ Тибета грозило смертью. За почти четыреста лет исследований Гималаев до Лхасы удалось добраться лишь горстке европейцев, и уже целое поколение никто не видел город своими глазами. Но исследователей зачастую сильнее всего манит именно запретное. Расула и его спутников не останавливал даже риск для жизни.

К 1895 году Лхаса стала заветной целью исследователей Азии, вожделенной наградой всех честолюбивых путешественников. Руководители экспедиции Сент-Джордж Литтлдейл и его жена Тереза знали, что предыдущие попытки проскользнуть в Тибет и добраться до Лхасы провалились: подозрительные тибетцы разворачивали чужаков задолго до того, как они приближались к запретному городу. Некоторые путешественники даже поплатились за это жизнью. Литтлдейлы надеялись, что более длинная и опасная дорога в Кашгар через горы Тянь-Шань, а затем на юг через пустынное плато Чангтан в Гималаи позволит им подольше оставаться незамеченными. Этот маршрут также пролегал в обход основных караванных путей, так что слухи об их отряде не должны были дойти до Лхасы. Никому не придет в голову, что кто-то рискнет заявиться в город с севера.

Все шло по плану, пока они не достигли Чангтана. Высокогорное плато, летом утопающее под грозами с градом, а зимой терзаемое холодными ветрами, казалось практически безжизненным. На нем почти не было растений и диких животных, а люди встречались крайне редко: здесь жили лишь кочевники чангпа. Как и планировали Литтлдейлы, они не видели ни души, пока с трудом преодолевали равнину. Сначала путешественники пели, пока шли, а по вечерам отгоняли нарастающее чувство одиночества рассказами о доме и песнями родных мест. По мере продвижения по этому «океану пустыни» дни, а затем и недели начали сливаться в смутную череду издыхающих ослов и безликих равнин. Поскольку животные гибли с пугающей частотой (по прикидкам Расула, во время этого перехода умерло сорок ослов), им пришлось замедлить скорость до нескольких миль в день. Это облегчило участь животных, но припасы начали истощаться быстрее.

Многие ладакхцы впали в уныние, жалея об участии в этой экспедиции. Расул убеждал их продолжать путь. Он отвечал за припасы и был уверен, что закупил их достаточно. Он предлагал подумать обо всех чудесах, которые они видели, и о том, что будут рассказывать своим друзьям дома. «Надеюсь, мы найдем деревни и с божьей помощью через несколько месяцев доберемся до Ладакха. И совершим еще много других путешествий после этого. И тогда будем вспоминать: “А вот когда мы были с мистером Литтлдейлом, было то-то и то-то”». Расул напомнил им о любопытной антилопе, которая подошла очень близко к каравану, потому что никогда раньше не видела людей, и о первых встреченных ими диких яках; о рождественском празднике, устроенном Джорджем Макартни в Кашгаре, и об экзотическом танце, к которому они присоединились в Хотане. Лично он собирался продолжать. Впереди было так много всего, на что стоило посмотреть.

Когда экспедиция приблизилась к Лхасе, стало ясно, что их обнаружили. Солдаты и официальные лица из Лхасы, которые встретили их, настаивали, чтобы экспедиция повернула назад. Когда путешественники миновали священное озеро Тенгри-Нур и вошли в долину Горинг в нескольких днях пути