Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд Страница 20

за ними по городу. Однажды, когда мальчику было одиннадцать, он увязался за группой «красных мундиров» и оказался на вечере в теннисном клубе, где встретил молодого ирландского офицера, недавно прибывшего из Корка. Годфри Бейкер, как раз набиравший себе прислугу для дома в Индии, спросил молодого Мухаммеда, «не хочется ли ему жить с европейцами». Несмотря на возражения матери, мальчик согласился переселиться в дом Бейкера, объяснив офицеру «с пылким восторгом, что он может осчастливить его, взяв с собой».

В течение следующих четырнадцати лет Мухаммед оставался рядом с капитаном Бейкером – сначала служил дома, а затем стал армейским офицером. Вместе они изъездили весь Индостан, поскольку Британская Ост-Индская компания все сильнее увязала в делах страны, а конфликты из-за наследства империи Великих Моголов все усиливались. Из Патны они прошли через Буксар к берегам реки Карманаша, затем вниз по долине Ганга через дикую холмистую местность до британской столицы Калькутты. Там Мухаммед словно попал в другой мир, в котором влияние европейцев было запечатлено в кирпиче и камне.

Из Калькутты Мухаммед и Бейкер отправились на север в Муршидабад, ко двору набобов Бенгалии и на родину предков Мухаммеда. В 1775 году они двинулись на запад вверх по Гангской равнине в священный город индусов Варанаси, а далее через Лакхнау добрались до приходящих в упадок столиц Великих Моголов – Аллахабада и Дели. За пределами Буксара Индия казалась Мухаммеду чужой страной. В головокружительном разнообразии Индостана походы Мухаммеда с Бейкером и британской армией становились экспедициями в неизведанные миры даже для уроженца этого субконтинента.

После того, как в октябре 1782 года Бейкера отозвали в Калькутту, он решил, что с него хватит армейской жизни, и после отставки собрался вернуться в Ирландию. С собой он позвал и Мухаммеда, с которым провел вместе больше десяти лет. Мухаммед ухватился за возможность исследовать мир. Годы странствий по Индии пробудили в нем стремление увидеть новые горизонты. Именно поэтому, «желая узреть ту часть мира», Мухаммед тоже подал в отставку, и после похода в Дакку и мангровый лес Сундарбан они с Бейкером отплыли в Ирландию.

Несмотря на присутствие рядом с ним друга и наставника, а также его интерес к европейцам, Мухаммеду было трудно найти себе место в Ирландии. Статус чужака вызывал у него и «некоторую склонность к робости», и «ощущение несостоятельности». Чтобы побыстрее влиться в новое для себя общество и избавиться от ощущения неполноценности, он начал совершенствовать английский язык, который он выучил еще у Бейкера в Индии, и интересоваться английской литературой. Вскоре он не только свободно говорил по-английски, но и выразительно писал, овладел европейским каноном, мог сочинять стихи и цитировать Сенеку и Мильтона. В 1786 году он сделал еще один шаг к ассимиляции – женился на Джейн Дейли, молодой женщине, принадлежавшей к мелкому ирландскому протестантскому дворянству, которое управляло Ирландией. Благодаря Бейкеру (а после его смерти – с помощью его богатого брата Уильяма) Мухаммед нашел работу; он вращался в элите ирландского общества, а общество, в свою очередь, поддерживало его. Однако, несмотря на все признание, которого он добился в Корке, некоторые признаки неуважения, проявляемые по отношению к нему, отчетливо говорили, что он никогда не станет здесь по-настоящему своим.

Дин Мухаммед решил выступить против извечной европейской дезинформации о родной Индии и использовал историю собственных исследований, чтобы представить свою родину в более правдивом и позитивном свете. Для демонстрации собственной компетентности он сменил обычный европейский костюм на романтизированный индийский наряд, который ожидала увидеть на нем публика.

(Цветная литография Т. М. Бейнса; музей Wellcome Collection)

По мере того как в XVIII веке упрочнялись связи Европы с Азией, рос и интерес к экзотическому «Востоку». Любопытные европейцы жадно поглощали романы, пьесы и путевые заметки с описаниями приключений на «таинственном Востоке», впитывая при этом все стереотипы. Раз за разом Мухаммед сталкивался с возмутительными высказываниями о мусульманах и оскорбительными изображениями индийцев, далекими от реальности. В 1788 году в Корке поставили исламофобскую пьесу Вольтера «Фанатизм, или Пророк Магомет». По словам Вольтера, эта трагедия была «написана против основателя ложной и варварской секты». В 1791 году пьеса Исаака Бикерстаффа «Султан, или Взгляд в серальо» позволила зрителям бросить сладострастный взгляд внутрь гарема – предмета вечного интереса европейцев, несмотря на его незначительную роль в жизни настоящих мусульман. Подобные фантазии пользовались куда большей популярностью, нежели достоверные рассказы людей вроде Мэри Монтегю, которая действительно видела гарем изнутри.

Такие сочинения во многом влияли и на то, как путешественники воспринимали Индию. Генриетта Клайв, жена британского губернатора Мадраса Эдварда Клайва, побывала в Индии через десять лет после отъезда оттуда Дина Мухаммеда. Отправляясь в путь, она ожидала увидеть оживший романтический мир сказок «Тысячи и одной ночи». Однако реальность разошлась со сказочным образом в ее воображении. Первый индийский принц, которого она встретила в Мадрасе в 1798 году, оказался «уродливым старичком, больше похожим на старуху», лишенным всяческого «восточного великолепия», которого она ожидала: «У него не было ни жемчужин размером с голубиное яйцо, ни бриллиантов. …Короче говоря, к моему большому разочарованию, ничего похожего на Гаруна аль-Рашида или визиря Джафара». Не оправдало ее ожиданий и посещение гарема: «Я надеялась увидеть сераль из “Тысячи и одной ночи”, но мне сказали, что это всего лишь несколько маленьких помещений, не особо отличающихся… от монастыря, где каждая женщина живет в отдельной комнате. Я воображала мраморные фонтаны с розовой водой и подушки с тончайшей вышивкой. Но ничего подобного – эти комнаты оказались до безобразия грязными и убогими». Клайв интересовалась Индией, но исключительно как фантазией; в своем предпочтении экзотического «Востока» настоящей Индии она была совершенно типичной.

К 1793 году Мухаммед наслушался достаточно. Он был одним из немногих индийцев в Ирландии и одним из немногих уроженцев Южной Азии на Британских островах, владеющих английским языком; он чувствовал, что вполне может, а возможно, даже обязан исправить положение и показать мусульман и индусов такими, какими они были на самом деле. Вместо того чтобы писать заметки в газетах или затевать проиндийскую полемику, он изложил историю своих странствий по Индии в компании капитана Бейкера. Путевые заметки в XVIII веке пользовались чрезвычайной популярностью, однако решение Мухаммеда опубликовать свои «Путешествия» объяснялось не только привлекательностью жанра. Мухаммед рассматривал свое путешествие по Индии как исследовательскую экспедицию. В стране не было ничего похожего на индийскую национальную идентичность, и на фоне поразительного культурного, языкового, религиозного и этнического разнообразия субконтинента Мухаммед впервые с момента, как ступил за пределы Бихара, ощутил, что открывает для себя новый мир. В Муршидабаде он с замиранием сердца наблюдал за процессией набоба Бенгалии, с которым состоял в дальнем родстве. Его