Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич Страница 8

легкость добычи, и большая оплата рабов при продаже на восточные рынки, и почти полная безнаказанность набегов. Особенно сильно страдали Галиция, Подолье и Поднепровье – ближайшие к Перекопу земли, так что почти вся тяжесть татарских набегов ложилась на русское население. По счету Зубрицкого[24], в царствование Казимира татары сделали 13 набегов на Галицию – все безнаказанно, а за период 133 лет – 29. Но это число должно быть увеличено, так как в летописи вносились более крупные набеги, лишавшие государство многих тысяч народа. Набеги эти, кроме грабежа и захвата в плен, сопровождались избиением слабых и старых и сожжением всякого жилья, опустошением полей, словом – полным превращением в пустыню тех мест, которые лежали по пути татарского «загона». Бедствие увеличивалось от самого способа набега: татары разбивались на небольшие отряды и охватывали значительный район, нанося государству и жителям неисчислимый вред.

Казимир не имел достаточно сил, чтобы препятствовать этим опустошениям. Защита падала на пограничных воевод и старост, но те не имели регулярного войска и ограничивались, насколько позволяла возможность, защитою городов и замков. Русское население тысячами избивалось, десятками и сотнями тысяч было уводимо в плен; спасшиеся разорялись, выкупая, согласно священному обычаю того времени, своих родных и друзей из рабства. Гибли русские – гибло и русское дело в Литве. Обстоятельства еще более ухудшились, когда татарскими набегами стал управлять Иоанн III. По его уговорам хан Менгли-Гирей (1475–1515) осенью 1482 года сделал опустошительный набег на Поднепровье, взял Киев, причем попал в плен и воевода Иван Ходкевич. Печерский монастырь был разрушен, монахи избиты, сокровища монастыря, снесенные в замок, разграблены; разграблены были все киевские храмы, население города и окрестностей избито; восточный берег Днепра надолго обратился в пустыню… «Киев, забрызганный кровью и уничтоженный пожаром, делается с этих пор убогим и безлюдным местом»[25]. Получая в подарок от Менгли-Гирея золотые сосуды Софийского собора, Иоанн не думал, какое зло, какую неизгладимую потерю и какое бесконечное бедствие причинял он всему русскому и православному делу, наводя на Литву татар. А последствия этого набега были весьма значительны: потеря исконного православного центра, перенесение митрополии в латинский центр, Вильну, повлекшее попытки к унии, а позже и унию с Римом; полное обезлюдение Поднепровской Украины, гибель твердых в православии киевских князей и земян… Недаром народ долго сохранял память об этом набеге, называя его «вынятьем». Казимир прилагал все усилия к поправлению этого зла, сгонял десятки тысяч русских рабочих на возобновление Киева[26], обращался к мысли о Крестовом походе против турок[27], покровительствовал или, по крайней мере, смотрел сквозь пальцы на образование вольницы – казаков, но не мог загладить бедствий русского народа.

Понятно, что татарские набеги имели весьма сильное влияние на религиозное положение православных. Ослабленное ими русское население делается менее энергичным в защите и поддержании своих прав. Киевляне, прежде встречавшие католика-воеводу Мартина Гаштольда с оружием в руках, как-то исчезают с исторической сцены. Богатейшие княжеские роды Волыни беднеют, разоряются, и самое число их уменьшается чрез плен и смерть в битвах. На первый план у них выступает забота о безопасности, защита домашнего очага, своей собственной жизни.

К этому обессиливанию русских присоединилась еще перемена в Казимире по отношению к религиозным вопросам. Лично король, происходивший от русского православного рода, не был, как мы уже говорили, фанатиком. Несмотря на все преимущества церкви латинской, он давал, напр., такие привилегии: «Так же который будут литвин, або лях, крещены были у Витебску в русскую веру, а хто из того роду и тепере живет, того нам не рушити, права их хрестьянского ни в чем не ломити»[28]. На такое отношение к православию влияли, вероятно, и постоянные столкновения с латинским духовенством, подвергавшим Казимира энергичным отлучениям[29].

Крымско-татарский лучник. Художник В. Павлишак

Но доброе отношение короля к православию прекращается после столкновений с Москвою за Тверь и Новгород. Падение последних дало Иоанну возможность обратить свои завоевательные планы на Литву и мечтать о присоединении Смоленска, Полоцка и Киева. Казимир, попустив Иоанну завладеть Новгородом, не мог равнодушно смотреть на переход литовско-русских князей к Москве, и притом – с пограничными волостями; не мог спокойно смотреть на постоянные пограничные обиды и на союз Москвы с Менгли-Гиреем. В 1478 году Казимир деятельно подготовлялся к войне с Москвой[30], но взаимная осторожность обоих государей не довела дела до явного разрыва, хотя вражда сказывалась в том, что Иоанн переманивал к себе пограничных князей, а Казимир принимал у себя врагов Иоанна – кн. Ивана Андреевича Можайского, Михаила Андреевича Верейского, Михаила Борисовича Тверского – и всеми мерами привлекал Псков на свою сторону[31]. Вероятно, эти столкновения и повлекли за собою происки католиков и постепенное усиление их влияния. Существует мнение, что перемена в Казимире произошла оттого, что он разочаровался в своей надежде ввести в Литве унию[32].

Как бы то ни было, но с 1470-х годов замечается поворот Казимира в пользу латинства, а с 1480-х – король делается рьяным пропагандистом его и врагом православия. Казимир не только основывает костелы и монастыри, но и ходатайствует перед папою об усилении пропаганды среди русских, говоря, что число «еретиков и схизматиков» в княжестве и пограничных областях весьма велико, изо дня в день все возрастает и угрожает весьма крупными размерами, если не будет подыскано подходящего «средства»[33]. Средство было отыскано: в 1468 году Казимир вызывает в Ковну бернардинцев, в следующем году – «осаживает» их в Вильне и Троках, строит костелы в коренных православных городах – Пинске, Клецке, Дубровне, основывает еще 27 костелов в литовских областях и, наконец, как говорят, по просьбе своего юродивого сына-фанатика, издает запрещение строить вновь и починять старые православные церкви (ок. 1480 г.)[34]… Под давлением правительства задолго до этого времени латинство проникло в заповедные места русской народности, даже в Остроге мы видим доминиканский монастырь, фундуш которого ок. 1452 года, возобновляет кн. Василий Федорович Острожский[35]. В 1461 году мы видим в селе Липой, около Луцка, костел, ксендзы которого занимают почетное положение в среде местных православных князей[36]. Эти редкие колонии латинства едва влачили свое существование, но перемена в политических взглядах Казимира влила в них жизнь, дала энергию для преследования заветной цели – ополячивания русского народа. Католическое духовенство, de jure прочно утвердившись в Жмуди и не боясь уже за свою жизнь, начинает деятельно бороться не с язычеством только, но и с православием, причем уже в это время