Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич Страница 31

с Литвою под городом под Оршею и вскричаша и возопиша жены Оршанки на трубы Московские и слышати было стуку и грому великому между москвич и Литвою; и удариша Москвичи на Литву, русские князи и бояре с дивными удалцы русскими сыновами на силную рать литовскую, и треснули копья московские и гремят мечи булатные о шеломы литовские на поли Оршанском. И бысть непособие Божие москвичам…»[329] и т. д. Этот тон, возвышающийся до слога «Слова о полку Игореве», обычно чуждый летописям, – лучшее доказательство ужасного разгрома на Оршанских полях. Недаром в Москве так пренебрегли участью воевод Челядница, Голицы и других, взятых в плен при Орше, они пребывали в Литве еще в 1538 году[330].

Битва под Оршей. Неизвестный художник

На следующий день Константин Иванович, счастливый победитель, устроил блестящий прием пленникам, после чего знатнейшие из них были отправлены к королю, в Борисов, менее знатные отправлены в замкиг а простые ратники разобраны участниками битвы[331].

Острожский спешил воспользоваться свежим впечатлением победы. Он отрядил часть войска для взятия занятых неприятелем городов, а сам двинулся к Смоленску, откуда, после вести об оршан ской битве, Василий III уехал в Москву, а епископ Варсонофий прислал к королю письмо о готовности жителей сдать город. Но ранняя осень настолько испортила дороги, что литовское войско шло к Смоленску целых четыре недели, причем для быстроты движения были оставлены даже пушки, хотя за войском все-таки следовал неизбежный шляхетский обоз, достигавший 16 000 возов и страшно мешавший быстроте похода. Под Смоленск литовское войско пришло расстроенным, в числе только 6000 человек. Попытки взять город силою и уговорами, благодаря быстрым и энергичным действиям воеводы князя Василия Шуйского, заключившего Варсонофия под стражу и повесившего главных заговорщиков на стенах крепости, оказались неудачными, и Константин Иванович потерял несколько сот войска напрасно. Опустошив окресности Смоленска вплоть до сожженного самими же москвичами Дорогобужа, взяв Кричев, Дубровну и Мстиславль, Константин Иванович возвратился в Литву и в Вильне, по словам польских историков, был награжден Сигизмундом небывалой до того наградой. 3 декабря Константин Иванович по образцу древнеримских героев был почтен триумфом и вступил в город во главе своих войск, в сопровождении оршанских и других пленников[332].

Торжество и радость литовцев были понятны. Если на первый взгляд оршанская победа имела следствием только значительное сокращение численности московского войска, как думает Соловьев[333], то после более внимательного взгляда на результаты этой битвы мы увидим, что следствия ее для Литовско-Польского государства были весьма и весьма значительны – недаром летописцы так восторженно описывают это сражение и называют Константина Ивановича Острожского «swięétobliwej pamieci», «славный а великий», а московские – «божий враг и государев изменник», недаром Василий IIІ забывает о пленных… Недаром Сигизмунд так торжествовал победу и так честовал павших в битве…[334] Не говоря о том, что было бы в случае возможного иного исхода битвы, посмотрим, как она отразилась на внешних и внутренних отношениях Литовско-Польского государства.

Первыми заявили себя татары, очевидно выжидавшие, кто выйдет победителем из этой борьбы. Так как победителем оказалась Литва, то они, через воеводу киевского Андрея Немировича, предложили Сигизмунду свою помощь против Москвы; сами же сделали двойной набег на московскую украину и на целых два года оставили Подолье и Волынь в покое[335].

Но самую резкую перемену Оршанская битва произвела в отношениях короля Сигизмунда к его западным соседям. Мы уже говорили об их враждебной настроенности к нему; 17 августа 1514 года император Максимилиан заявил послам Великого магистра о тайном союзе против польского короля, в который вошли: сам император, Великий магистр, лифляндский магистр, король датский, маркграф бранденбургский, король саксонский, господарь Волошский и Великий князь Московский[336]. Понятно, почему с одной стороны Сигизмунд I унижался пред Великим магистром, своим вассалом, и почему, с другой, он посылал папе в доказательство своей победы оршанских пленников: королю необходимо было по возможности рекламировать свою победу, чего он достиг самым неожиданным способом: посланные им папе московские пленники были отняты Максимилианом, союзником Василия I, и через земли антипольской коалиции были возвращены в Москву, но император оказал этим своему союзнику медвежью услугу: остальные союзники, которые хотели загребать жар московскими руками, сильно охладели, когда своими глазами увидели позор Москвы и поняли, что ее сила не так-то надежна. 19 июля 1515 года по инициативе императора Максимилиана происходит редкий по торжеству съезд около Вены самого императора, короля Сигизмунда, брата его, Владислава, короля венгерского, и Людовика, сына короля чешского. На этом съезде, так восторженно описаннном польскими летописцами (они вполне справедливо видели в нем триумф Сигизмунда I) не только была утверждена взаимная дружба, но император даже принял на себя роль посредника для заключения мира между Литвою и Москвою[337].

Вслед за этим и Великий магистр[338], несмотря на всю вражду к королю, принужден был, хотя видимо, примириться с Сигизмундом, так как по условиям Венского съезда император обещал стараться принудить магистра выполнить присягу Польше[339].

Папа, услыхав про оршанскую победу, со своей стороны убеждал Сигизмунда начать войну с Турцией и сделать нападение на Белград, так как, по мнению папы, настало наиболее удобное для этого время[340].

Встреча королей-Ягеллонов с императором Максимилианом под Веной. Художник Я. Матейко

Если оршанская победа обеспечила южные, западные и северные границы Литовско-Польского государства, то приблизительно такое же значение она имела и по отношению к восточной границе, московской. Она значительно подняла в литовцах сознание своей военной правоспособности, ослабленное постоянными неудачами в борьбе с Москвой и, уничтожив значительную армию, сильно понизила материальную и нравственную военную энергию Московского государства. Вплоть до 1518 года идет еще борьба между Литвою и Москвою, но ведется она вяло и урывками, неудачно для наступающих и наоборот. Причиною такого порядка дела было то, что Москва довольствовалась Смоленском, который был разорен, приходил в упадок и славен был только прошедшим. Литва же помирилась с потерей его, смутно сознавая, что исчез главный побудительный стимул к войнам.

Если в делах внешних Оршанская битва имела такое громадное значение, то влияние ее не менее серьезно сказалось и на делах внутренних. На первый план выдвигается победитель, русский князь Острожский, и вместе с ним выдвигаются интересы всей массы русского народа. Лично Константин Иванович получил от короля в полную собственность 20 декабря 1514 года имение Дорогобуж с монастырем, церквами и окрестными селами, с правом построить там замок, город, дать ему