Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич Страница 25

В награду за оршанскую переправу и поход против Белого король в Смоленске 6 сентября 1508 года пожаловал Острожскому замок Поворско на Волыни и весь его округ[242]. Грамота на это пожалование важна в том отношении, что, помимо свидетельства о заслугах Острожского и о милости к нему короля, она снимает с него упрек в выпрашивании себе волостей. Староста луцкий кн. Коширский впоследствии писал: «Сам же князь Константин, будучи державцею волости Козьминецкой, выпросил для себя село Поворско…»[243]

8 октября 1508 года был заключен «вечный» мир Москвы с Литвою. Несмотря на сравнительную удачу литовцев, смута Глинского заставила Сигизмунда уступить Москве все, что ею было удержано, по перемирию 25 марта 1503 года и согласиться на свободный отъезд из Литвы Глинских вместе с их сторонниками[244]. По тому же договору в Литву могли возвратиться соучастники смуты. За них ходатайствовал перед королем Константин Иванович: лично к нему возвратились до 200 чел., между которыми особенно выделялся Евстафий Дашкович, уже пять лет служивший Москве. Ходатайство Острожского за Дашковича – одно из самых важных его дел в пользу русской народности: недаром даже польские историки называют Дашковича «украинским богатырем» – он заслужил это имя долголетним и многотрудным подвигом защиты Руси от татар. Большая часть возвратившихся и приютилась около Острожского, часть же возвратилась к своим прежним панам-патронам[245]. Одновременно с ходатайством за право возвращения Константин Иванович старался устроить и разнородные дела возвратившихся[246].

Так как сравнительно удачная война была весьма многим обязана лично Острожскому, то король, на возвратном пути из Смоленска в Вильну, в Смольниках, очевидно, после того как заключение мира стало совершившимся и известным фактом, сделал крупнейшее наданье Острожскому – города Турова с округом, Сторожевца и Данальцович – прежних владений кн. Глинских[247]: эти владения пожалованы Константину Ивановичу и его потомкам в полную собственность. Тогда же король освободил волынских подданных Острожского от платы воловщины[248]. В следующем году ему было дано село Полчае, как только оно «спало на короля» по смерти Немиры Резановича, с. Птичье, Дорогобуж (Волынский) – сначала в держание, а потом в полную собственность, и подтверждено освобождение от воловщины[249].

Острожскому не удалось отдохнуть после заключения мира с Москвою. Дело в том, что татары не обращали внимания на договор короля с ханом и, предполагая, что война с Москвою затянется надолго, вторгнулись в Литву, прошли Подолье, Волынь и распространили свои загоны вплоть до Слуцка. Сигизмунд, начавший уже распускать войско, отправил против татар Острожского с восьмитысячным отрядом, состоявшим почти исключительно из русских. Гетман быстро прошел в область татарских опустошений, разделил свое войско на несколько отрядов и начал систематически истреблять отдельные татарские загоны. Летописи отмечают три значительные победы, которые одержал Острожский, его ближайший сотрудник – «казак» Павлюк[250] и Лука Моровец. Слуцк был освобожден от осады, и Литовская земля в течение месяца была совершенно очищена от хищников[251]. Последнее поражение татар под Острогом доставило Константину Ивановичу много пленных, которые, будучи поселены у Острога, составили впоследствии прекрасную военно-служебную силу сыну победителя – «великолепному» воеводе киевскому Константину Конст. Острожскому[252].

Волнение, произведенное Глинскими, война с Москвою и набег татар изнурили Литву, и особенно русское ее население. Настало время отдыха, исправления вреда и потерь; население обратилось к домашним заботам, к делам по имуществу, Острожский также занялся устройством своих хозяйственных дел и расчета со своими долгами. Будучи в Вильне, 17 ноября 1508 года, он письменно просил короля уплатить те долги его, которые он сделал, снаряжая войска для прошлой войны. Просьба, впрочем, имела в виду случай смерти и то обстоятельство, что имения гетмана были совершенно расстроены[253]. Не знаем, уплатил ли король долги или нет, по крайней мере, при личном свиданье последний принял Острожского самым лучшим образом и решил все его дела по именьям.

Руины Острожского замка. Художник Г.К. Лукомский

Пользуясь случаем, князь ходатайствовал за печерского игумена Вассиана, посаженного по приказу короля воеводой киевским Юрием Монтоивичем в тюрьму. Вина Вассиана неизвестна. Ходатайство Константина Ивановича было успешно, Вассиан был освобожден из заключения и поехал к королю с подарками. Но так как король был в Кракове, то Вассиану пришлось ехать через Вильну, здесь он был вновь заключен в оковы. Чем на этот раз кончилось заключение – неизвестно[254].

Устроив свои хозяйственные дела, Острожский по возвращении от короля решил наконец вступить в брак. Выбор его, славного гетмана и богатого князя-землевладельца, пал на кн. Татьяну Семеновну Гольшанскую, дочь грозного для татар старосты луцкого. Столь поздняя женитьба труднообъяснима, а между тем ее нельзя отнести к более раннему времени, так как на это нет никаких данных, а веновая запись, обыкновенно писавшаяся до или непосредственно после брака, дана Острожским княгине Татьяне 8 апреля 1509 года[255]. Из этой записи видно, что, благодаря последним татарским набегам, положение дел Константина Ивановича было не особенно блестяще и Туров записывается только в 1000 коп гр.! Кажется, что и Татьяна Семеновна принесла не особенно много приданого; по крайней мере, кроме нескольких мелких имений, прав на Степень (королевское именье) и на часть литовских имений кн. Гольшанских, мы ничего другого не знаем[256] Только девять лет спустя, по смерти кн. Марии Ровенской, бабушки Татьяны, Острожскому достались громадные именья, сделавшие его чуть ли не самым богатым человеком в Литве.

После женитьбы Острожский продолжал устройство своих разоренных имений. Прежде всего он сильно укрепил Острог, причем перестроил Богоявленскую церковь[257]: вслед за тем он купил у кн. Анны Юрьевны Заславской ее половину острожского мыта[258] и занялся административными делами по своим опустошенным староствам.

* * *

Со времени возвращения из плена, военной деятельности 1508 года против Москвы и татар, достойно оцененной Сигизмундом, К.И. Острожский все выше и выше поднимается по ступеням государственной литовской иерархии, а вместе с тем и влияние его сильнее и сильнее оказывается в постепенном улучшении положения западнорусских православных, устроении церкви, умножении храмов и увеличении юридических прерогатив православного духовенства. Ближайшими помощниками Константина Ивановича в этом деле были постепенно выдвигающиеся русские деятели, начиная с Елены Ивановны, митр. Иосифа Солтана, Александра Ивановича Ходкевича и Богуша Боговитиновича, кончая мелкими служилыми дворянами и земянами.

Мы уже видели, что во вторую половину своего царствования Александр значительно содействовал интересам русского населения Литвы, покровительствовал православной церкви, ее духовенству и т. д. Эта перемена в Александре совпадает