Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 4

этот труд. Но под трудом – и он это быстро усвоил – нужно понимать не то, что ты делаешь сам, своими руками, своими знаниями и своим интеллектом медленно, добросовестно, но мало результативно, точнее, малопродуктивно, а труд, его труд, – это правильно организованный трудовой процесс окружающих и зависимых от него людей, специалистов, интеллектуалов. И этим Михаил Иванович успешно пользовался, сначала заинтересовывая комсомольцев и комсомолок с высоты своей районно-секретарской должности грамотами, мандатами на пленумы, путевками на черноморское побережье, а став миллиардером – денежным эквивалентом. Миллиардером делать было это легче и намного продуктивнее.

Вернувшись на главный свой горно-обогатительный комбинат, господин Журавин дал команду сутки отдыхать начальнику геологоразведки, его подчиненным и проектировщикам.

– Спите, отмокайте в ваннах, отъедайтесь домашними борщами, а завтра, в десять утра, жду вас. Работать будем долго, поэтому предупредите жен, что домой ночевать не придете. Можете прихватить термосы, домашние бутерброды, если моим не доверяете. Форма одежды – комфортная. Все, – сказал Михаил Иванович.

Когда все вышли из кабинета, господин Журавин нажал кнопку дистанционной связи и сказал референту:

– Пусть зайдет генеральный директор.

После доклада генерального директора о мерах, принятых по ликвидации последствий разлива нефтепродуктов, Михаил Иванович сказал:

– Занимайтесь текущими делами, если потребуетесь – я вас приглашу.

Генеральный директор вышел из кабинета, а господин Журавин вновь задал себе засевший, как заноза, глубоко в мозгу вопрос: «Так кто же все-таки слил информацию об аварии?» Ответа у него не было. Во всяком случае – пока.

Михаил Иванович посмотрел на часы – в Москве начинался рабочий день, поднял трубку стационарного телефона. Поразмыслив, аккуратно положил её обратно, взял мобильный телефон.

«Он, конечно, менее защищен от прослушки, чем стационарный, но от местных возможных информаторов, наверное, вариант получше», – подумал Михаил Иванович и нажал вызов.

На другом конце не сразу, но ответили.

– Это Журавин. Разрешите прибыть к вам, доложить, как идет ликвидация последствий аварии, и предложить план по новым инвестициям.

– Конечно, Михаил Иванович. Вы у нас ВИП-персона. Когда будете? – ответил московский абонент.

– Через два дня.

– Ждем, – ответил московский абонент и прервал связь.

Господин Журавин отключил мобильный, положил его на край огромного итальянского письменного стола.

«Вроде все идет по плану, но какой-то нехороший осадок в душе, – подумал он. – Надо разобраться, от чего?»

Михаил Иванович встал с удобного кожаного кресла, прошелся по огромному, но уютному кабинету со звукоизолирующими стенами и потолком, огромным ковром на полу с надежной охраной, референтами и ресепшеном и в приемной, и при входе в административное здание. Это его немного успокоило, но вскоре раздался сигнал второго мобильного телефона. Михаил Иванович подошел к столу, взглянул на экран – звонили из лондонского офиса.

– Слушаю.

– Добрый день, Михаил Иванович. Извините за беспокойство, но ваши адвокаты не могут никак с вами связаться.

– Да, я улетал в глухую тайгу, а там почта только голубиная, – через силу улыбнулся господин Журавин. – Я с ними сейчас созвонюсь. Как там у вас дела? Все нормально?.. Ну хорошо, скоро буду, работайте.

Михаил Иванович опять прошелся по кабинету, оттягивая неприятное действо – звонок адвокату. «Вот от этого и нехороший осадок на душе, от этого и стресс, который незаметно, словно грибок, подтачивает могучий деревянный столб, на котором и держится вся конструкция. И однажды, если не принять мер, рухнет и этот прочный некогда столб, а вместе с ним и вся конструкция полетит в тартарары», – думал он и непроизвольно начал расчесывать локоть левой руки, короста с которой сошла после водных процедур на Диком аржаане.

– Надо решать, – самому себе твердо сказал Журавин и пальцем коснулся контакта на экране мобильного, обозначенного как «Адвокат». – Монинг, мистер Цитрин! Я был в медвежьих местах, где нет совсем цивилизации: ни газет, ни радио, ни телевидения, ни телефонов, ни Интернета. Там и людей даже нет – одни медведи, поэтому и не отвечал на звонки, – сказал господин Журавин. – Как наши дела? Согласилась леди взять сто миллионов фунтов и подписать мировое соглашение? Нет? А что её не устраивает?.. Хочет половину моего бизнеса?.. Так! Аппетит приходит во время еды!.. У нас так говорят: «Аппетит приходит во время еды!» – повторил господин Журавин, еле сдерживая гнев на свою бывшую жену, с которой уже год не мог оформить развод. И это при наличии лучших адвокатов Великобритании. Но, наверное, и она неплохо подготовилась – сидит там в Лондоне, в его поместье, и только этим занимается! – Мистер Цитрин, у вас есть чем ответить этой безумной леди?.. Надо подумать?.. Ну, так думайте – за что я вам плачу такие огромные деньги?!

Господин Журавин отключил телефон, не сдержавшись, выругался по-русски от всей души – иногда это помогает от инфаркта, крепко сжал кисти рук в кулаки.

– Получишь ты у меня половину бизнеса! Жди! – И он через силу улыбнулся. И если бы кто-нибудь видел его в это время со стороны, то понял бы, насколько опасен этот человек в гневе.

Минут десять господин Журавин ходил по кабинету от письменного стола до двойной двери, обдумывая план действия, потом взял третий мобильный телефон и позвонил своему брокеру, торгующему ценными бумагами на Лондонской фондовой бирже.

– Хелло, мистер Скотт! Как дела? Всё сделали, как я просил?

– Хелло, господин Журавин! Все сделали! Было трудно, но мы справились и даже закон не нарушили – все разрешения от контролирующих органов получили быстро и в срок, – засмеялся брокер. – Сначала указанную позицию продали, а когда рынок рухнул – успели все количество проданных бумаг выкупить по более дешевой цене. И сделали это молниеносно – до того, как торговля ценными бумагами вашего холдинга была приостановлена. И даже немного заработали на этом, точнее, осталось немного денег от высокой цены, – доложил брокер.

– Сколько? – спросил господин Журавин.

– Один фунт с девятью нолями, – засмеялся брокер.

– Хорошо. Свой процент не забыли? – спросил господин Журавин.

– Да какой процент, Михаил Иванович? Сотая доля процента! – засмеялся брокер.

– Не прибедняйтесь, мистер Скотт, получаете с каждой сделки! У нас говорят: «Курочка по зернышку клюет»… Ну, хорошо, мистер Скотт, объявляю вам благодарность. Это плюс к процентам. И вышлите мне подробный отчет о всех покупках-продажах, котировках, комиссиях, разрешительную документацию на сделки, – сказал Михаил Иванович.

– Окей, господин Журавин! Уже отправляю.

При всём при том, что еще с комсомольских времен господин Журавин научился и привык делегировать свои полномочия и дела, которые поручались непосредственно ему, но было и то, что он не мог передоверить никому – это его личные деньги, его личный капитал. Были времена, тогда и деньги были небольшие по сравнению