Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 330

что бы ни приказало Мое мановение. Сказанное Мной явно из видимого устроения мира. Солнце и луна – огонь по естеству, а кристалловидная твердь, называемая небом, – вода. Исследуешь ли ты ход природы, как вода сохраняет огонь или как тепло огня не разрушает и не размягчает кристалловидную твердь?» Но чтобы не занимать твою душу видимым устроением мира, убеждаю, подводя тебя к этому спасительному делу, что не должно исследовать ход природы в невероятных и чудесных явлениях. Согласись же, что Он, будучи Богом, воспринял человеческое тело, и это – первое вопреки природе. Затем скажи, как могло трижды разрозненное человеческое тело вместить Невместимого, Неизмеримого, Вездесущего, Объемлющего всю вселенную, Измеряющего небеса дланью, землю горстью и море чашей? Ведь очевидно, что оно вместило, поскольку вся полнота Божества обитала телесно в плоти (Кол. 2:9). «Но как [оно вместило], знаю Я, – говорит Господь. – Потому что Я знаю, что совершаю, но ты не можешь слышать об этом, потому что знание сказанного превосходит человеческий слух настолько, что, если бы Я когда-нибудь по множеству милости захотел что-либо истолковать, истолковал бы не так, как обстоит природа вещей, но как ты мог бы это понять. По этой причине, чтобы унять гордыню мнимых мудрецов, Я сказал: Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать (1 Кор. 8:2). Хотя ты услышал, что Я, будучи Словом, стал плотью, но ты не знаешь, каким образом. Каким же образом Я был во плоти: как тело в теле или как душа в теле? Очевидно, что Я, страдая вместе со страстным телом, не страдал (συνέπαθον τῷ παθητῷ σώματι, ἀλλ’ οὐκ ἐπαθον), потому что природа Бога не подвержена страданию (Θεοῦ φύσις οὐ περιπίπτει πάθει). Итак, как Я стал плотью, не отпав от бытия Бога, так и претерпел страдания, не подвергнувшись страданиям. Родился по благому устроению, умер ради спасения людей. А лучше сказать: умер для того, для чего родился.

Не ищи во Мне ни порядка рождения (γεννήσεως τάξιν), ни образа смерти (θανάτου τρόπον). Что не творит природа, то совершает могущество. Итак, будучи Богом, Я принял человеческое тело. Это – первое вопреки природе (τοῦτο πρῶτον παρὰ φύσιν). Однако из-за природы это не стало невозможным, поскольку во Мне пребывает могущество, Я сотворил природу. Затем Я также позволил этому телу подвергнуться общечеловеческой смерти, чтобы жизнь, господствующая над смертью, и в этой смерти показала действие жизни. Неудивительно поддерживать жизнь в живом, но оживотворить умершее – велико и невероятно (τοῦτο μέγα καὶ παράδοξον). Поэтому Я позволил ему умереть и после смерти воскреснуть, чтобы показать, что, хотя тело подверглось смерти, однако Я остаюсь настолько бесстрастным, что не только воскресил собственное тело, но и совоскресил тела прежде усопших праведников».

9. «Добровольно по человеколюбию принимаю смерть и вновь добровольно на основании некоторого спасительного устроения устрашаюсь смерти. Устрашаюсь смерти для того, чтобы обмануть смерть. Как, например, в пустыне, если бы не взалкал, не приблизился бы дьявол. Поэтому Я и взалкал, чтобы он взялся за охоту, не подумав, что Я иной Адам (ἄλλος Ἀδὰμ). По этой же причине Я произношу боязливую речь, как приманку (δέλεαρ), чтобы для Себя Самого поймать на крючок смерть. Действительно, после того как Я сотворил много знамений, укрепил расслабленного, исправил речи косноязычных, отверз уши глухих, даровал зрение слепым, изменил волнение моря в тишину, иссушил токи кровоточивой прикосновением к краю одежды, пробудил Лазаря словом, воскресил дочь Иаира, воззвал из мертвецов сына вдовы, – конечно же, дьявол, рассмотрев все это и убедившись из этих дел, что Я – Сын Божий, явившийся в образе человека согласно предсказанию пророков, побоится и устрашится пригвоздить Меня к Кресту и предать смерти, чтобы Я, приняв образ мертвого, не освободил мертвецов. Так что же сделать, чтобы и страх дьявола изменить в безумие, и заставить смерть приблизиться? Убегу, чтобы преследовала, испугаюсь, чтобы осмелела, употреблю уничиженные слова, чтобы, посчитав Меня одним из многих (ἕνα τῶν πολλῶν), приблизилась и поглотила. Ведь если не поглотит Меня, не сможет извергнуть поглощенных. Поэтому произношу боязливую речь, чтобы, обманув обманщика, уничтожить обман. Тот льстивыми речами обманул Адама, Я боязливыми речами обману льстеца. Тот произнес обманчивые слова, чтобы погубить человека, однако Я произношу боязливые речи, чтобы спасти вселенную.

Я – рыбак, уловляющий хищных рыб (ἁλιεύς εἰμι ἁλιεῖς ἁλιεύων). Ибо как рыбак, насадив червяка на крючок, забрасывает удочку и притом то отпускает крючок, а то завлекает и медленно тащит, чтобы видом убегающего червяка приготовить рыбу к нападению, так и Я, насадив на крючок Моего Божества тело, как червя – Аз бо есмь червь, а не человек (Пс. 21:7), – то завлекаю смерть, как боящийся, а то отпускаю крючок, как смелый, чтобы дьявол, подойдя к плоти, как рыба, набрасывающаяся на червяка, незаметно попался на крючок Божества (τῷ ἀγκίστρῳ τῆς θεότητος) и, попавшись, был извлечен, чтобы исполнилось сказанное о нем Иовом: Извлечеши ли змия удицею? (Иов. 40:25)».

10. «Не боясь смерти, Я сказал: Душа Моя скорбит смертельно (Мф. 26:38). Не страшась страданий, говорю: Отче, если возможно, да минует Меня чаша сия. Потому что совершаю все, чтобы смерть не отбежала от Меня. Устрашаюсь, как человек, чтобы, оказавшись поглощенным как человек, действовать как Бог. Употребляю уничижительные слова, чтобы он, проглотив закваску Моего тела (τὴν ζύμην τοῦ σώματος), нашел угль Божества (τὸν ἄνθρακα τῆς θεότητος), ужасно его обжигающий. Устрашаюсь, дабы он съел Мое тело, которое есть горчичное зерно (κόκκον σινάπεως), и нашел остроту Божества (τὴν δριμύτητα τῆς θεότητος), сильно его уязвляющую. Устрашаюсь, дабы он поглотил Меня как человека (ὡς ἄνθρωπον). Потому что, если он поглотит Меня, то найдет твердый камень Божества (τὴν στερεὰν τῆς θεότητος), сокрушающий его зубы, чтобы исполнилось написанное о нем: Бог сокрушает зубы его в устах его (Пс. 57:7). Именно по этой причине Я скрываю самовластность Божества (τῆς θεότητος τὴν αὐθεντίαν) и выдвигаю вперед боязнь плоти (τῆς σαρκὸς τὴν δειλίαν), чтобы он был уловлен не силой Божества (τῇ δυνάμει τῆς θεότητος), но был повержен слабостью тела (τῇ ἀσθενείᾳ τοῦ σώματος). По этой самой причине, чтобы он не гордился как побежденный Богом, Я обманываю его посредством плоти, чтобы обхитрить его тем же, с помощью чего он злоумышлял. Поэтому побеждаю его слабостью тела, чтобы он не гордился, что посрамлен Божественной силой. Быть побежденным Божеством принесло бы ему больше славы, чем позора. Вследствие этого ныне побеждаю его боязливой, и уничиженной, и