Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 324

3. Вот почему Он легко дал согласие приглашающему фарисею, тихо, молча, без обличения его жизни. Для того чтобы сначала освятить приглашенных, приглашающего, устроение дома, изобилие яств, показав затем через возлежание, еду, питье, употребление хлеба, что вочеловечение – не призрак (οὐ φάσμα ἦν ἡ ἐνανθρώπησις). Кроме того, поскольку блудница намеревалась прийти и показать тот горячий и пламенный образ покаяния, то ради этого Спаситель быстро дал согласие приглашающему фарисею, чтобы она, обличив собственное зло на глазах книжников и фарисеев, научила их, как грешники, сокрушающиеся о грехах, должны располагать к себе Бога. И вот, женщина того города, которая была грешница (Лк. 7:37). Женщина – легко соблазняющаяся природа (ἡ εὐόλισθος φύσις), первая сеть дьявола, начало заблуждения, наставница в преступлении; рожденная быть помощницей, но оказавшаяся врагом; по природе сотворенная доброй, но от произволения оказавшаяся злой; наследница смерти (ἡ θανάτου πρόξενος), на красоту древа указавшая и весь рай погубившая. И вот, женщина того города, которая была грешница, несущая Евино бремя, отягченная многими злодеяниями. И я расскажу о множестве ее прежних грехов, чтобы вы познали обилие ее покаяния.

4. Бог взял кость из ребра Адама, и, наделив ее плотью, создал Еву, и, назвав ее женой, дал Адаму в помощницы. Но после согрешения и преступления закона, после изгнания из рая и наказания смертью, чтобы совершенно истощенный смертью человеческий род не погиб, брак воюет со смертью, так что брак сеет, а смерть пожинает, та срезает, а тот растит. И поскольку Адам сочетался с Евой после исхода из рая, то ясно, что радость брака дана после того, как подчинились смерти. Ибо написано, что когда вышли из рая, тогда познал Адам жену свою (Быт. 2:21). Итак, прежде греха девство соблюдало неоскверненной одежду естества (ἀμόλυντον... τὸν χιτῶνα τῆς φύσεως), а после преступления, после смертного приговора был введен брак, чтобы процветанием и рождением он победил иссушающую и пожинающую смерть. Но поскольку для продолжения и увеличения [человеческого] рода дан закон брака, то Бог всеял в мужчину наслаждение, а женщину сотворил ласковой не для того, чтобы блудно возбуждались к соитию, но чтобы законно соединялись в браке. Вследствие этого законное соитие в браке честно пред Богом, но совершаемое ради удовольствий наказывается смертью. Брак у всех честен и ложе непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог (Евр. 13:4). Поэтому законно совокупляющиеся с мужами ради деторождения – безупречны, как Сарра, и Ревекка, и Рахиль, и какая-либо другая от них, но побуждающие юношей к распутству ради сладострастия как разоряющие храм Божий предаются погибели. Ибо если кто растлит храм Божий, того растлит Бог (1 Кор. 3:17). И одной из них была та грешница, о которой идет речь. Ведь она, продавая свое естество, и румянами подкрашивая щеки, и искусно стараясь казаться красивой, увлекала юношей к распутству, склоняя их внезапно в пропасть блуда (τὸ τῆς πορνείας βάραθρον).

5. Говоря это, не осмеиваю ее за то, что сделала прежде, но восхваляю за то, чем стала внезапно. Ведь я говорю о том, какой она была, чтобы показать, какой стала теперь, говорю о ее грехопадениях, чтобы показать, как исправилась покаянием. Но та самая, которая прежде небезупречно распоряжалась своим телом, одних уловляя локонами волос, других очаровывая слезами, третьих околдовывая благовониями и всех отовсюду призывая в скверну распутства, изменила свою постыдную и сластолюбивую страсть (τὸν αἰσχρὸν... ἡδυπαθῆ ἔρωτα) в божественную и небесную любовь (θεῖον καὶ ἐπουράνιον... φίλτρον). А так как она знала, что Иисус однажды смело беседовал с самарянкой, и в другой раз хананеянку допустил, и еще сделал явным тайное деяние кровоточивой, и что Он то ест с мытарями, то посещает дома фарисеев, она подумала: «Если Он допускает блудниц, и грешников, и мытарей, то до каких пор я буду с неудержимой страстью черпать море греха? Не всегда мне быть молодой и красивой, ибо все проходит, все увядает, и цветы, и лилии, и красота лиц. Что же я претерплю за то, что я сделала? Ибо уже размышляю об огне геенском, уже душу мою охватывает раскаяние, потому что я старалась казаться красивой для погибели юношей и ходила кругами по улицам города и по его площадям и перекресткам, и были ноги мои словно сеть, язык словно невод. Скольких юношей очаровывала, обводя их взором, полным бесстыдства! Потому что, украшая себя на погибель зрителям, то возводила на голове башню из заплетенных волос, то позволяла прядям завитых волос свисать от макушки до лба; а иногда нарумянивала щеки и подводила глаза и иногда испускала источники слез, обманом губила души. Кем же при этом я оказываюсь? Какого врача найду от этих бесчислетных страстей? Если людям скажу о своих [делах], бесполезной для меня станет эта исповедь. Так утаивать зло? Но я не могу скрыться, потому что от кого мне скрываться, если я не могу укрыться от Бога? И куда убегу, если везде нахожу Судию, Который хоть и не видим, но везде обличает мое зло? Одна у меня осталась надежда спасения, одно у меня средство сохранить жизнь – познать Иисуса и прибегнуть к Нему. Ведь Принимающий мытарей не отринет блудницу и Разделяющий трапезу с фарисеями не отвергнет слез грешницы. Итак, поскольку знаю, что Он зашел к Симону фарисею, мужу прокаженному и грешному, то устремлюсь к Нему. Но, подойдя, чего попрошу? Здоровья для глаз? Но эта радость временна. Освобождения от болезней? Но это достижение незначительно, ибо вечная смерть тягостней земной. Оставив все телесное, испрошу исцеления души. Потому что одно найду избавление от пришедших зол, если увижу Судию, если смогу упредить время наказания. Вспомню Раав блудницу, последую добродетельному образу жены, ибо ничего не желает от нас Бог кроме перемены воли (γνώμης ἐναλλαγήν)».

6. Благочестиво обдумав это и устремив мысль к вере, она подходит к Иисусу, где Он возлежал, основанием дерзновения имея прежнее бесстыдство. И ничего не говорит Ему. Ибо не отваживалась, потому что знала, что Ведающий все помышления не нуждается в словах. Да и что могла сказать она Знающему все? Что согрешила? Что сотворила много зол? Что, страстно любя и будучи любимой, служила низменному наслаждению? Это было явно Богу – не только совершаемое, но и в тайном совете души обнажаемое. Зная, что Он ведает все и