Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 300

338. Ливаний к Василию Великому [1875]

Ливаний благодарит св. Василия за то, что посылает к нему каппадокийцев. Рассказывает, как он, прочитав про себя письмо св. Василия, публично признал себя им побежденным, и когда после этого Алипий посреди многих почтенных мужей прочитал это письмо, все признали победу св. Василия. Свидетельствует о себе, что он не заботится, насколько состоятельны ученики, при этом и бедных, если только они старательны, предпочитает богатым.

Знаю, что часто еще ты будешь мне писать: «Вот, прибыл к тебе еще один каппадокиец»! Ведь, как я полагаю, ты многих будешь присылать ко мне, поскольку, прославляя меня всегда и повсюду, ты приводишь в волнение и отцов, и их сыновей.

Но было бы неправильно не упомянуть того, что произошло в связи с твоим прекрасным письмом. Восседали со мной довольно многие мужи, занимающие государственные должности, и среди них во всем достойнейший Алипий,[1876] родственник самого Гиерокла. Итак, когда посланцы передали письмо, я, прочтя его целиком в молчании, сказал с радостной улыбкой: «Мы побеждены!» «В чем же тебя победили, – спросили они, – и почему ты не печалишься, потерпев поражение?» Я ответил: «Побежден я в красоте письменного слога, а победитель – Василий. Этот человек мне друг, и поэтому я радуюсь». Когда я это сказал, они захотели сами убедиться в твоей победе по самому твоему письму. Итак, Алипий читал, а присутствующие слушали. И единогласно было решено, что я ни в чем не солгал. А человек, который держал и читал письмо, ушел, как я полагаю, чтобы показать его другим, и лишь с большим трудом вернул его мне. Так что продолжай писать подобные письма и одерживать победы, то есть побеждать меня.

Ты совершенно верно полагаешь, что мои услуги не оцениваются деньгами,[1877] напротив, для меня достаточно того, чтобы позволить получить человеку незначительному желаемое. Ибо если я узнаю, что кто-либо небогатый предан любви к наукам, такой для меня предпочтительнее богатых. Хотя мы сами и не встречали таких учителей, однако ничто не препятствует нам быть лучше них в этом отношении. Таким образом, пусть ни один бедный человек не колеблется в том, чтобы придти сюда, если только он обладает одним качеством – умением трудиться.

339. Василий Великий к Ливанию [1878] (328)

Уступает ему славу в красноречии как забывший, чему научился у софистов, и занимающийся Моисеем и другими пророками; напоминает ему об Анисиевом сыне и просит не презирать его за бедность.

Чего не в состоянии сказать софист, и такой софист, которого искусство, по общему признанию, в том и состоит, чтобы великое, когда хочет, делать малым, а малое облекать величием?[1879] Подобное нечто доказал и ты в рассуждении меня; потому что письмо это, как назвали бы вы, требующие отборности в словах, – пачканное и не более сносное, как и то, которое теперь у тебя в руках, – до того превознес ты словом своим, что признаешь себя побежденным и за него уступаешь мне первенство в искусстве писать, подражая в этом отцам, когда они в шутку дозволяют детям гордиться над ними победою, не терпя чрез то вреда сами и питая тем любочестие детей.

И действительно, сколько неизъяснимой приятности в этом слове, в котором ты забавляешься надо мною, как Полидамант [1880] или Милон [1881] какой-нибудь, увертывающийся от меня при состязании в кулачном бою или в борьбе? Ибо сколько я ни всматривался, не нашел и признака слабости;[1882] посему требующие в слове превосходства еще более удивляются здесь силе твоей и тому, что мог ты столько снизойти ко мне в своих шутках, как будто плывущего варвара взялся провести за Афон.[1883] А я теперь, чудный мой, беседую с Моисеем, с Илиею и с подобными им блаженными мужами, которые пересказывают мне свои мысли на грубом языке,[1884] – и что у них занял, то и говорю; все это верно по мыслям, но не обделано по слогу, как видно и из сего самого письма. Ибо если и выучился я чему у вас, то забылось это со временем. Но ты пиши ко мне, содержанием писем избирая что-нибудь другое, чтоб и себя показать, и меня не изобличать. Я представлял уже тебе Анисиева сына, как собственного своего. А если он мой, то по отце чадо, нищий по нищем. И что говорю, то понятно человеку мудрому и софисту.

340. Ливаний к Василию Великому [1885]

Снова Ливаний берет повод к написанию [письма] из предшествующего письма.

Если ты в течение долгого времени размышлял, как тебе лучше всего ответить на то мое письмо, которое было о твоем письме, то, как я полагаю, ты не мог ничего сделать лучше, как написать то, что теперь написал. Ведь ты называешь меня софистом, а такому человеку свойственно, как ты утверждаешь, делать малые вещи великими и, напротив, великие малыми.[1886] Следовательно, ты утверждаешь, что намерением моего письма было показать твое прекрасным, хотя оно и не было таковым, и что оно ничем не лучше того, что ты прислал сейчас; а также что у тебя совершенно отсутствует способность к составлению речей, поскольку те книги, которыми ты сейчас владеешь, этому не способствуют, а тот навык, что был у тебя раньше, теперь потерян. Пытаясь меня в этом убедить, ты написал настолько прекрасно и это письмо, о котором говоришь уничижительно, что при чтении его присутствующие не смогли удержаться от того, чтобы вскочить на ноги! Так что я был немало удивлен тем, что, попытавшись с помощью этого письма уничижить предыдущее через указание на то, что оно подобно первому, ты лишь сделал первое еще более прекрасным.

Если ты хотел сделать то, о чем говорил, то следовало для оклеветания первого письма написать второе хуже, чем первое. Но, как я полагаю, для тебя было невозможно погрешить против истины. А погрешил бы ты в том случае, если бы умышленно писал хуже, чем обычно, и не пользуясь присущими тебе талантами. Таким образом, следовало бы такому человеку и не порицать того, что заслуживает похвалы, чтобы