Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 299

335. К Ливанию [1864] (326)

Уверяет, что желал бы убедить всех молодых каппадокийцев учиться у Ливания, и на этот раз представляет ему сына друга своего, человека праводушного и известного в обществе.

Стыжусь, что представляю тебе каппадокийцев поодиночке, а не могу убедить всех возрастных,[1865] чтобы занялись словесностью и науками и в этом занятии избрали наставником тебя. Но поелику и возможно достигнуть, чтобы все за один раз избрали, что для них самих хорошо, то посылаю к тебе, кого только уговорю, оказывая чрез это столько же им благодеяния, сколько и тот, кто жаждущего приводит к источнику. А являющийся к тебе теперь в скором последствии времени и сам собою заслужит твою любовь, когда побудет при тебе. Доселе же известен он по отцу, который приобрел себе у нас великое имя честностию [1866] жизни и своею силою в обществе. Он и со мною связан телесною дружбою, и за нее-то вознаграждая его, оказываю милость сыну, знакомя его с тобой, что составляет предмет усильнейших желаний для умеющих ценить твои доблести.

336. Ливаний к Василию Великому [1867]

Ливаний объявляет, что он восхищался добродетелью св. Василия в то время, когда тот был юношей, и прославлял удачу, выпавшую Цельсу, потому что он отправлялся в Афины вместе с св. Василием; когда же он узнал, что Василий, возвратившись на родину, избрал превосходнейший род жизни, то посчитал блаженными и самого св. Василия, и каппадокийцев. Подтверждает похвалы св. Василия в адрес Фирма. Спрашивает, чем занимается Фирмин, и отчасти его похваляет, отчасти жалуется на него.

По прошествии некоторого времени прибыл к нам молодой каппадокиец. И первая выгода в том, что он каппадокиец. Однако он к тому же еще каппадокиец знатного рода. Это вторая выгода. Но он ко всему прочему прибыл, принеся нам письмо великолепного Василия, – что можно назвать более важным? Ведь я, который, как ты полагаешь, забыл о тебе, давно знал тебя еще юношей, наблюдая, как ты в благоразумии соперничал со старцами (а ведь это происходило в том самом городе,[1868] изобиловавшем удовольствиями!) и уже приобрел большую известность как оратор. И когда ты решил, что тебе необходимо повидать также и Афины, и убедил Цельса [1869] в том же, я поздравил Цельса с тем, что он стал близок твоему сердцу. Когда же ты вернулся и обосновался в родных краях, я часто говорил себе: чем же теперь занимается [1870] у нас Василий и к какому образу жизни обратился? Не проводит ли он время в судах, подражая ораторам древности? Или он обучает ораторскому искусству детей богатых родителей? Но когда пришли некоторые люди и известили, что ты обратился к пути, лучшему, чем все эти, и более озабочен тем, чтобы угодить Богу, чем накапливать себе состояние, прославил я и тебя, и каппадокийцев. Тебя я прославил за то, что ты пожелал стать таким человеком, а их за то, что смогли явить в своей среде такого гражданина.

Что же касается Фирма,[1871] – я знаю, что он все так же повсюду пользовался влиянием, и по этой причине таким весом обладают его слова. И хотя он и получал многочисленные похвалы, однако сомневаюсь, чтобы они были такими, какие я прочитал в твоем письме. Что же могло бы быть для него более важной рекомендацией, как не то, что ты сам пишешь, будто никто не смог бы превзойти его в добром мнении!

Мне кажется, что ты отослал ко мне этих людей еще до того, как встретился с Фирмином,[1872] иначе ты не смог бы не упомянуть его в письме. Так чем же теперь занимается или собирается заниматься Фирмин? Мечтает ли он все еще о браке? Или все это уже давно оставлено и его теперь тяготит сенат и крайняя необходимость заставляет его не отлучаться из него? Или есть надежда на то, что он вскоре снова приобщится к ученым изысканиям? Пусть он что-нибудь нам ответит, и пусть это будет чем-нибудь достойным; если же оно нас и опечалит, – по крайней мере, заставит нас более не приглядываться к воротам. А если бы Фирмин оказался теперь в Афинах, что бы сделали ваши сенаторы? Прислали за ним «Саламинию»?[1873] Как видишь, меня обижают только твои сограждане. Тем не менее я не перестану любить и восхвалять каппадокийцев, однако прошу их относиться лучше ко мне; но если они продолжат в том же духе, смирюсь с этим. Фирмин пробыл с нами четыре месяца, и ни одного дня не истратил даром. Сколько он успел за это время составить сочинений (τὸ συνειλεγμένον), ты узнаешь сам и, пожалуй, не найдешь повода для упреков. А в том, что ему следует снова прибыть сюда, кого нам призвать в союзники? Ведь если сенаторы благоразумны, как и полагается людям образованным, они окажут мне честь во втором случае, если опечалили в первом.

337. Василий Великий к Ливанию [1874] (327)

Препровождает к нему другого каппадокийца, которого называет сыном своим, как облеченный в такой сан, который делает его отцом для всех; извещает, что с сим молодым человеком явится к нему и другой, сверстник первого по годам, также человек благородный, близкий к св. Василию и даровитый, но небогатый.

Вот идет к тебе и другой каппадокиец, и этот мне сын, потому что сан, в который облечен я теперь, усыновляет мне всех. Посему в этом отношении пусть будет он братом пришедшему прежде него и заслуживающим ту же попечительность, как у меня – отца, так и у тебя – учителя, если только возможно, чтобы приходящие от меня вообще имели какое-нибудь преимущество. Говорю же это не в том смысле, чтобы твоя ученость не могла старых друзей подарить чем-либо большим, но в том, что доставляемая тобою польза предлагается всем без всякой скупости.

Для сего же молодого человека достаточно будет и того, если, не подвергая долговременному испытанию, включишь его в число близких к тебе, а потом и к нам пришлешь его достойным и наших желаний, и собственной твоей славы, какую имеешь в словесных науках. Он ведет с собою и