Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь Страница 33

– Василий?! – Шурка не поверил своим глазам. – Василий, это ты?!

– Шур, ну а кто?!

Это был он. Совсем плохой. Шурка сдуру пытался накормить его рыбой… но, слава богу, кота вырвало. Нельзя ему было есть! Не мог. И пить не мог. И общее состояние было ужасающее. Ребровы, обретя надежду, вновь стали прощаться с ней.

За большие деньги Шурка привёз знаменитого ветеринара Ольгу – весь Северный, державший собак и котов, молился на неё. Ехать к пациенту она категорически отказывалась, уверяя, что никогда этого не делала, но Шурка мог быть убедительным. После осмотра Ольга покачала головой, животное такой степени истощённости она, опытный ветеринар, видела впервые.

И началась битва за жизнь дурацкого кота. Дважды в день под кожу вводилась глюкоза по десять миллилитров, один раз – что-то печёночное внутримышечно. К диагнозу «истощение» Ольга прибавила «общее отравление»: не работали печень и почки.

А кот уже почти не вставал… Его тошнило от слабости и отравы в крови. После инъекции глюкозы на время ему становилось лучше, но снова накатывала тошнота, и его рвало.

Все эти дни, как бывало котёнком, он спал у Шурки под боком. Ребров сам укладывал его рядом. Сон у кота был тревожный, беспокойный, временами во сне он болезненно мяукал.

Кот умирал…

Шурка держал на его исхудавшем теле руку и всё пытался отогнать костлявую. А та всё бродила рядом и дышала могильным холодом… «Главное, чтобы сердце выдержало, – думал по ночам Шурка, гладя несчастного кота. – Главное сердце».

Кризис пришёлся на третий день. Все уже ждали худшего, но Василий вдруг впервые помочился. (У него же ещё было и обезвоживание – где он всё это время пропадал?) Узнав, что почки заработали, Ольга назначила церукал: пора было запускать желудочно-кишечный тракт.

Через день кот попробовал съесть первую чайную ложку детских мясных консервов. И получилось! А ещё через день он уже мог съедать полную банку этих консервов, а потом…

А потом он с утра на весь день перебирался на кухню и лежал возле миски, боясь пропустить кормёжку. Но спал по-прежнему с Шуркой, хотя из-под бока перебрался к ногам. Вот тогда-то Ребровы его и взвесили.

До побега Василий весил четыре с половиной килограмма, после полутора месяцев «прогулки» – два с половиной. Разовая потеря более тридцати процентов массы обычно заканчивается смертью. Кот потерял почти пятьдесят…

Через месяц Василий оклемался, начал интенсивно вылизываться, обретая свой обычный вид франта с белой манишкой и носочками. Но тут случилась другая напасть. Обнаружилось, что у него перебиты два пальца на передней правой. Угодил-таки в подвале в капкан или мышеловку. Раздробленные косточки воспалялись и нагнаивались. Заговорили об ампутации больных пальцев. Вот беда…

Но косточки постепенно вышли. Сильный организм справлялся сам. И в это время Шурка уехал в Москву в командировку.

Командировка была короткая – всего пара дней – но Шурка что-то неудачно съел и вернулся с сильнейшим отравлением. Еле долетел. Когда он зашёл домой, Соня всплеснула руками и заохала. Видок у Реброва был ещё тот. Бледный… В поту… Глаза блестят… Он разделся, выпил три таблетки но-шпы и отключился, скрючившись на диване.

Ночью Шурка проснулся оттого, что Василий лежал у него на груди и тарахтел, как трактор. Почувствовав, что хозяин не спит, кот поднялся и перешёл под бок, продолжая тарахтеть. Шурка попил воды и снова отключился. В следующий раз он проснулся в четыре утра и обнаружил кота на подушке в головах. Всю ночь Василий обходил Шурку по кругу, прикладывался то к одному, то к другому месту, не переставая при этом мурлыкать-тарахтеть. Лечил он Шурку. Хотите – верьте, хотите – нет. Лечил! И к утру Шурке полегчало.

В тот день Ребров на работу не пошёл. И весь день кот не отходил от него. Ещё через день Шурка оклемался, и кот после ночных и дневных бессонных дежурств ушёл спать к себе в кресло.

Потом у кота опять воспалилась лапа (вышли последние осколки) – и в этот раз Шурка сидел с ним…

Прожил Василий долго – всё то время, пока Ребровы обретались на Севере. Под конец он стал скверно себя чувствовать – сказывался поход в подвал. Больные почки, больная печень… Но, когда Влад уже студентом в 2006-м приезжал на каникулы, кот находил в себе силы играть со своим самым большим другом, а по ночам снова спал у него в ногах.

Потом его не стало.

И теперь вся семья младших Ребровых поклялась… Никогда! Слышите? Никогда…

Но дом снова поменялся. И как-то уже в новый подмосковный дом вошёл другой кот. На сей раз порог квартиры переступили породистые лапы вислоухого шотландца Феликса.

«Без кота – жизнь не та!»

Когти могут впиться в ногу, но нога, поверь, не сердце,

Кошки так не ранят, как людишки иногда.

Тёплый кот меня утешит, ляжет на больное место —

И усну я, обнимая тёплого кота.

О. Пулатова. «Тёплые коты»

Рассказ седьмой. Собачий принцип

Сейсморазведка – геофизический метод, с помощью которого можно заглянуть в подземные глубины километра на три-четыре и отыскать породы и структуры, связанные с нефтью или газом.

Это если совсем по-дилетантски.

Метод трудоёмкий. В нём задействована масса вездеходной и тракторной техники, буровых установок, высокотехнологичных сейсмических станций.

А сейсморазведочная партия – это целый посёлок, человек пятьдесят-семьдесят, размещённых в паре десятков вагончиков, со своей инфраструктурой и со своей непростой жизнью. Есть ремонтная, есть дизельная, есть котельная, баня и, конечно, – столовая.

Есть столовая – есть собаки!

Обычно в партии живёт свора из пяти-семи собак, в основном лаек. Бывает трудно сказать, кому принадлежит конкретная собака, но все они как-то приписаны к вагончикам. Иногда их держат для охоты, реже – на шкуры, чаще они живут просто так, без цели. С утра и до ночи они безнадзорно гурьбуются, где им этого хочется. Территория работы у партии большая, и порой на профилях километрах в пятнадцати от базы можно встретить двух-трёх собак, которые куда-то бегут по только им известным делам.

Как правило, собаки приветливы ко всем живущим в партии, чужаков же нещадно облаивают, но, если те остаются, быстро к ним привыкают.

Так же поначалу были облаяны и братья Ребровы с Владом Зинчуком.

(Влад – новый инженер в группе радиолокации: молодой специалист, недавний выпускник Рижского института инженеров гражданской авиации. Тогда, в 1992-м,