Родина юности - Хён Хыгюн Страница 28

Но теперь это уже поздно. Дело сделано, ему остается одно — технически грамотно обобщить работу первого этапа строительства. Мин считал, что опыт стройки, вне всякого сомнения, сыграет определенную роль при строительстве других гидроэлектростанций.

Тхэхо не стал возражать инженеру, его интересовало другое.

— Ну, ладно! Что будем делать с протечкой? — Тхэхо перешел на деловой тон.

— Да… с этим вопросом… — Мин вздохнул и слегка нахмурился.

Тхэхо курил одну сигарету за другой. Мин отметил про себя, что обычно Тхэхо так много не курит.

— Не торопись, надо подумать хорошенько. — Мину пришла на память статья об искусственном спутнике Земли, которую он прочитал недавно в газете, и он сказал: — Ведь вот посмотри, чего могут добиться люди. Научились запускать в космос искусственные спутники. Это же одно из величайших достижении человечества. Недалек тот день, когда человек ступит на поверхность Луны. Конечно, я понимаю, что говорю сейчас не о том, о чем следовало и говорить. Но как ты думаешь, поверили бы люди, которые знали только телегу и тачку, что полет на Луну реальная вещь? Я думаю, ни за что.

Мин говорил об интересных вещах, но Тхэхо и не пытался вникнуть в его слова.

— Конечно, полет на Луну — событие грандиозное, но давай перейдем к делу.

— Возьмем проблему в целом. Каков срок долговечности бетона в обычных условиях? Он определяется примерно ста пятьюдесятью годами. Считается, что в течение семидесяти пяти лет бетон затвердевает, а в течение последующих семидесяти пяти лет — разрушается… Извини, пожалуйста, что я говорю известные истины такому опытному строителю, как ты, но это факты, от которых нам следует отталкиваться. А теперь давай прикинем, сколько лет бетону, который находится под водой? Лет пятнадцать?.. Очевидно, не больше, при этом все время под водой. В обычных условиях бетон разрушается под воздействием ветра и температурных колебаний. А этот был огражден от атмосферных влияний, он находился как бы в оранжерейных условиях. Такой бетон может выдержать не сто пятьдесят лет, а все двести, если не больше. Однако через него просачивается вода… Чем же это объяснить? — Мин замолчал, словно натолкнулся на какое-то препятствие.

— Ну, а какой вывод? — прямо спросил Тхэхо.

— Не торопись… Хотя я понимаю, обстановка слишком напряженная, — как можно мягче сказал Мин. Он считал, что нельзя принимать решение, пока все тщательно не обследовано и не продумано. — Послушай, Тхэхо, давай еще раз обследуем течь. Подумаем, а потом решим.

Пора было расходиться. Мин поднялся первый, вслед за ним встал Тхэхо, он чувствовал себя очень утомленным. В таком состоянии вряд ли можно придумать что-нибудь дельное.

Они вышли на улицу. Ярко светила луна. Из здания конторы доносились голоса. Отчетливее других слышался голос Чхунсона; он говорил по телефону, просил соединить его с Пхеньяном. «Какая у Чхунсона ответственная должность, — подумал Тхэхо, — днем он должен быть на участках, а вечером ему приходится решать организационные вопросы».

Мин заговорил снова:

— Не знаю, это, очевидно, профессиональная привычка… Но у меня выработался какой-то рефлекс — на все смотреть с точки зрения проектировщика. Своеобразная хроническая болезнь… — Погруженный в свои думы, Мин говорил медленно. — Ты знаешь, к столице два раза в день, утром, когда я еду на работу, и вечером, возвращаясь домой, из окна автобуса рассматриваю жилые дома, и каждый раз задаю себе вопрос: хорошо ли расположены они? Гармонирует ли остроконечная форма крыши с общим видом здания. Через сколько лет дом потребует ремонта? Сколько материала и рабочей силы затрачено на строительство таких домов?.. Одним словом, в голове возникает масса всяких вопросов. Хочешь знать, что больше всего занимает проектировщиков? Две вещи — вертикальные и горизонтальные линии. Во всем мы, инженеры, любим точность и ясность. К примеру, если пришивать пуговицу, то ее нужно пришить на месте и красиво, шнурка на ботинках должны быть завязаны аккуратно посередине, только тогда можно испытать удовлетворен не.

А Тхэхо слушал рассеянно… В словах Мина он внезапно обнаружил что-то насторожившее его. Он задумался над словами друга. Он и Мин — давние друзья, но их разделяла сейчас какая-то невидимая преграда, словно они живут не рядом, а далеко друг от друга. «Что с Гвансиком? — размышлял Тхэхо. — Что это — отсутствие решительности? Или неуверенность? Почему же он осторожничает? Я его знаю, он ведь не робкого десятка… Тогда в чем же дело?..»

Они расстались около колодца, у развилки дорог. Проходя мимо вечерней школы, Тхэхо заметил, что во многих окнах еще горит свет, значит, занятия не кончились. Подумал о Чонхи, очень захотелось увидеть ее. Он тосковал по ней так, как тоскуют по другу детства, если долго его не видят.

Мысли о Чонхи прервал голос диктора, раздавшийся из громкоговорителя, установленного на стройке.

Передавали последние известия. Диктор говорил о новых успехах металлургов, о собранном с полей урожае, о внедрении на угольных шахтах гидромонитора, благодаря чему добыча угля увеличилась в несколько раз, об успешном завершении строительства заводов и фабрик.

За спиной Тхэхо послышались шаги. Он обернулся.

— Это вы, Чонхи? — обрадовался Тхэхо. С улыбкой глядел он на девушку, о которой думал несколько минут назад. Не зная, как начать разговор, Тхэхо кивнул головой в сторону громкоговорителя и спросил: — Слышали?

— Да. Конечно, слышала. Живем в такой глуши, а слушаем голос Пхеньяна.

Теперь они вместе слушали радио. После новостей передавали мелодии народных песец. Разносившаяся в ночной тишине музыка уносила их в мир прекрасного.

Постепенно Тхэхо возвращался из мира грез в мир реальный. Он снова почувствовал уверенность в себе. Поэтому, когда озабоченная Чонхи завела разговор о перемычке, он твердо сказал:

— Стоит ли об этом беспокоиться? Одолеем!..

Чонхи хотела еще что-то сказать, но, услышав решительный ответ Тхэхо, замолчала: зачем лишний раз напоминать о неприятностях, причинить беспокойство.

Они дошли до перекрестка, от которого начиналась дорога к новому шоссе. Чонхи собиралась идти к общежитию, но Тхэхо предложил девушке немного погулять. Чонхи сначала отказалась.

— Я прошу вас, Чонхи, погуляем немного, — сказал Тхэхо, с восхищением глядя на девушку, на ее необычайно живые глаза, которые при лунном свете казались еще красивее, чем обычно. Затем он первым сделал несколько шагов вперед.

Они шли рядом, почти касаясь друг друга плечами, обогнули горный выступ и оказались на шоссе. По обе стороны дороги тянулись луга, поросшие полынью, дальше начинался лес. Здесь было холодно и сыро. Деревья, словно плененные лунным светом, стоили без движения, ни одна ветвь не шевелилась. В лесу тоже было тихо.