Родина юности - Хён Хыгюн Страница 29

— Посмотрите, это та самая ель, которую вы посадили, — замедляя шаги, сказала Чонхи.

Тхэхо остановился. С деревьев уже слетели листья, и они стояли обнаженные, лишь вечнозеленые красавицы ели гордились своим прекрасным нарядом.

— Хорошо принялись. Ели самые жизнестойкие, — не скрывая радости, сказал Тхэхо. Он внимательно оглядывал и гладил каждую веточку. Его движения были так осторожны, будто он боялся, что прикосновения его рук повредят дереву. Покрытые ночной росой иголки поблескивали. Тхэхо почувствовал к ним жалость, ему показалось, что они дрожат от холода.

Для Чонхи Тхэхо открылся с новой неожиданной стороны. Она удивилась тому, что и этом таком суровом на вид человеке, постоянно занятом тяжелым физическим трудом, столько доброты и ласки…

— А вы помните, Тхэхо, как мы спорили, будут ли ели расти вечно?

— А как же, помню… — ответил Тхэхо и подумал, что Чонхи предлагала посадить вдоль дороги цветы. — Представьте себе, что здесь будет в недалеком будущем: поднимется плотина, широко разольется озеро, покроет все овраги. Вот в этом овраге будет много рыбы. Из далеких лесов придут страшные тигры, увидят свое отражение в воде и в ужасе убегут восвояси. Вот увидите, через несколько лет здесь все изменится, мы создадим легенду нишей эпохи, — размечтался Тхэхо. А потом настанет день, когда нам придется расстаться с Нанримом. Жаль, конечно. Вспомните, как мы добирались сюда — кто на грузовике, кто на автобусе, а некоторые даже пешком. А уезжать отсюда будем все имеете на пароходе? Как ты думаешь? — Он неожиданно перешел на «ты» и замолчал.

— Да, конечно! Мы распрощаемся с Нанримом, к которому так привыкли, и уедем все вместе на одном пароходе.

Чонхи без волнения не могла представить себе день, когда они уедут на пароходе по озеру, вода в котором будет такая голубая, что макни в нее белый платок, и он окрасится в голубой цвет. В сердце они унесут ту дорогую для них весну, которую создали здесь своими руками. Теплые весенние дни обычно приходят сначала в долины, но весна новой жизни прежде придет в горные ущелья Аурёна, к хозяевам Родины молодости. В этом она, Чонхи, уверена.

Взволнованные Тхэхо и Чонхи некоторое время шли молча. Опьяненный радостным чувством, Тхэхо поднял голову и посмотрел на небо. На фоне освещенного лунным светом неба слегка покачивались ветки ели. Казалось, и небо покачивается в счастливом сне.

О! Мы вершим великие дела… В этом смысл жизни… Мы как бы пишем поэму о своей эпохе, но не кистью и не на бумаге, а на дне реки, на тысячелетних скалах, на бетоне, по́том, страстью, всем существом своим создаем поэтические слова и строки!..

Тхэхо чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, сейчас все земное существовало только для них двоих. Он пристально посмотрел на Чонхи.

Девушка заметила, как изменилось настроение Тхэхо, услышала его учащенное тяжелое дыхание и невольно попятилась.

Для Тхэхо во всем мире не было никого прекраснее Чонхи. Сердце его переполнилось счастьем, оно билось так сильно, что унять его было невозможно. Он должен открыть он свое сердце.

— Я хотел сказать вам, Чонхи… — Он замедлил шаги и запнулся.

Чонхи пугали горящие глаза и тяжелое дыхание Тхэхо, но она, не теряя самообладания, тихо сказала:

— Говорите, я слушаю вас.

— Буду говорить… скажу прямо… Чонхи, я люблю вас!

Девушка вздрогнула и застыла на место — ей стало трудно дышать. Признание Тхэхо, такое страстное, было для нее неожиданным, она испытывала чувство сомнения, страха и растерянности одновременно.

— Чонхи, я говорю искренне, — голос его дрожал. Чонхи растерялась, ей еще никто не объяснялся в любви. Что она должна ответить?

А у темпераментного Тхэхо, привыкшего прямо следовать к намеченной цели, молчание Чонхи вызывало раздражение. Взяв себя в руки, он повторил признание.

— Успокойтесь… Сейчас не время говорить об этом… — Девушка напряженно искала выхода из создавшегося положения.

— Не надо ссылаться на работу. Наша любовь не помешает делу.

— Как же не помешает? У вас такие неприятности, перемычка дала течь, наступают холода, а река еще не перекрыта… — Чонхи отлично понимала, что говорит не то, но остановиться уже не могла.

— Не говорите глупости. Ответьте мне честно, и я хоть сегодня ночью один перекрою реку! — страстно воскликнул Тхэхо.

Тревога, страх, растерянность возрастали, но Чонхи спокойным голосом почти приказала:

— Пожалуйста, вернемся!

В голосе девушки Тхэхо почувствовал силу, которая заставила его подчиниться. Он ошеломленно посмотрел на нее.

Чонхи резко повернулась и быстро зашагала в сторону поселка.

Тхэхо почувствовал себя опустошенным, обида переполнила его сердце.

ГЛАВА 11

По решению руководства стройки отныне Тхэхо отвечал только за работу группы водолазов, и его бригаду временно передали в ведение Кон Чхилнама.

В домике водолазов всегда многолюдно, и трудно представить себе, бывает ли он когда-нибудь пустым. В накуренном помещении рабочие беспрестанно ведут горячие споры и только ненадолго умолкают. Но Кон Чхилнам не любит, когда молчание затягивается.

— А что, если трещины, через которые просачивается вода, расковырять? — предложил Кон Чхилнам.

— То есть как это расковырять? — переспросил Мин.

— Очень просто. Взорвать.

Только сейчас инженер Мин понял, что мастер говорит совершенно серьезно.

— Трещины в основании перемычки оставлять нельзя, нужно хирургическое вмешательство, чтобы рана затянулась.

Инженер стал возражать.

Тхэхо молча слушал собеседников, не принимая участия в разговоре, у него самого конкретных предложений не было.

— Вот вот нагрянут морозы, а мы, как немощные, сидим и чего-то ждем, — угрюмо добавил Кон Чхилнам.

— Отец, пожалуйста, без паники, — спокойно возразил ему Мин. Привычным жестом поправил вьющиеся волосы и продолжал: — Прежде всего надо выяснить причину, почему просачивается вода. Мы еще ничего толком не знаем, а вы уже предлагаете взрывать. Зачем? Ваша паника преждевременна. В конце концов все образуется.

Тхэхо понимал, что Мин озабочен не меньше других, день и ночь ломает голову, как устранить причину аварии. Но почему он так нерасторопен? Он еще раз во всех деталях воссоздал в памяти все, что видел под водой во время осмотра основания перемычки. А ведь ему самому тоже многое не ясно…

Без всякой видимой причины он вдруг разозлился. Резко поднялся и неторопливо начал переодеваться в водолазный костюм. Обычно он не был таким медлительным, делал все очень быстро, но с тех пор, как приступил к подводным работам, движения его стали неспешны и плавны. Но спускаться под воду Тхэхо не стал.

Приближалось время обеденного перерыва, и Мин ушел в общежитие.

После обеда Тхэхо вышел подышать свежим воздухом