35 июля; Но это не точно. Повести - Аня Фёдорова Страница 18

Я сижу в кустах и рассуждаю. У меня есть выбор: сидеть в сиреневом кусту и ждать, пока прятки закончатся, а в окошко заглянуть в другой раз или выйти из укрытия, не боясь быть рассекреченной, и посмотреть в это окно.

Выражение сложный выбор – полная лажа, выбор не может быть простым, даже дети это знают. Чтобы ты ни выбрала, что-то другое ведь останется невыбранным. И сразу же понятно, жалеть о своём решении или нет!

Я вот один раз думала, что делать: сразу потратить тридцать рублей, которые бабушка дала мне на неделю, когда ложилась на операцию, или разделить их если не на семь дней, то хотя бы на четыре. Но потом я пошла на базар и увидела там маленький синий лаковый рюкзак. Он как настоящий, только такого размера, чтобы носить в нём ключи. Точно такой же у Иры – она кладёт в него ключи, надевает на шею и машет головой так, чтобы рюкзачок мотался вокруг шеи. В общем, отличное орудие в драке. Я стою на рынке и не знаю, что ждёт меня впереди, поэтому решаю купить рюкзак за десять рублей, а остальные деньги оставить на потом. Но когда я покупаю рюкзачок, продавщица говорит:

Смотри, какие я резиночки привезла из Москвы, пушистые. А заколки в виде бабочек не хочешь? Переливаются! У тебя такие красивые волосы!

Вот так и получается, что выбираю я потратить ещё десять рублей – итого двадцать. С десяткой далеко не уедешь, поэтому на неё я покупаю мороженое и сок с трубочкой. Жалкие пять рублей сдачи одной бумажкой я кладу в рюкзачок.

Вот и с поглядеть в окошко подвала так же. Пожертвовать кустом сирени или подготовиться к спуску в подвал? Я решаю действовать – вылезаю из своего куста. И, упираясь руками в колени, заглядываю в окошко не-Толяновской части подвала.

А там на стенах ровными рядами висят белые мешки – в таких мы покупаем на зиму сахар и муку…

Вот ты и попалась!

Я поворачиваюсь и прижимаю указательный палец к губам, второй рукой зову Иру к себе. Ира закатывает глаза, но подходит. Мы вместе заглядываем в окошечко, а потом одновременно поворачиваемся друг к другу. Ирины, как говорит бабушка, поросячьи глазки становятся ещё темнее, чем обычно. Я не знаю, что думает Ира, но я понимаю: новости она, может, и не смотрит, но слышит, что говорят взрослые. Нас хотят взорвать, уничтожить, разнести в щепки, выбить фундамент из-под ног!

Я смотрю на Иру, Ира смотрит на меня – от гляделок нас отрывает Баба Нюра, которая кричит из её натёртого до блеска окошка с антикомариной сеткой:

Анука, раз уж ты там, нарви мне лопухов!

Я кричу (хотя зачем я кричу, ведь она хорошо меня слышит – я же стою под её окошком), что обязательно нарву. А потом уже тихо-тихо добавляю:

Блин, теперь влетит от бабушки…

В этот момент Ира толкает меня в плечо и кричит:

Нашла!

И убегает – от меня, моего сиреневого куста, наших подвальных окон и опасности, которая кроется за ними.

Я знаю, что Ира умеет молчать только о своих секретах, до сохранности чужих тайн ей нет дела. Поэтому, как только она подбегает к кону, она орёт:

Анькин дом взлетит на воздух!

Мне кажется, в её голосе есть какое-то счастье и восторг. Хотя я бы на её месте так не радовалась. Она же смотрела «Крепкий орешек», а значит, Ира хоть как-то должна понимать: если наш дом взлетит на воздух, её дом снесёт взрывной волной. Может быть, не весь, но Ирин последний подъезд – точно. Но расстраивать её я не буду, пусть будет сюрприз.

Что мы знаем о соседях? Бабушка думает – вообще всё. Она говорит:

Да я всех насквозь вижу!

Я бы на её месте не была так уверена, ведь когда ко мне в гости пришла одноклассница Катька Лущина и стащила мою куклу Шелли, бабушка не просканировала её злонамерения. С другой стороны, по телефону бабушка может определить, что именно выпил мой папа и сколько. Но как ни крути, не получается, что бабушка всевидящая.

Лично я знаю всех соседей из нашего подъезда, из второго – Маринку и Лену из Саратова. Точнее, я знаю почти всех, кто живёт в нашем доме. Точнее, я знаю, как выглядят, где работают, с кем живут те, кто живёт в нашем доме. Но кто они такие и можно ли им доверять – здесь не уверена. С другой стороны, можно ли доверять Маринке или Лене – я тоже не знаю.

Что соседи знают про меня? Я думаю, что они думают, что знают про меня всё: я живу с бабушкой, но они скорее знают мою бабушку, а я так, вкладыш от батончика «Рот-Фронт». Они, например, не знают, что дома у меня лежит блокнот с замочком. Они не знают, что уже год я пишу в него стихи и посвящаю их своему возлюбленному Кириллу, и, конечно, они не знают, где я храню ключ. То есть в их доме живёт поэтесса, фантазёрка, а может быть, даже писательница, но никто и не догадывается.

Так вот, если на самом деле я не знаю, кто такие мои соседи, а соседи не знают, кто такая я – значит: во-первых, мы все под подозрением; во-вторых, нельзя рассказывать взрослым про мешки, подвешенные с не-Толяновой стороны подвала.

Когда бабушка узнает, что у нас в подвале бандитский притон, что она сделает? Прежде чем позвонить в милицию, она будет кричать и ругаться. Первая в очереди на раздачу – я, ведь за дом мне ходить нельзя, совать свой нос в подвальные дела – тем более. Лучше разузнать всё самой, проследить за этими негодяями, а потом уже решить, что делать. Тем более, мешками увешана только половина половины подвала. Вывод: у меня есть время.

Я буду действовать так, как поступил бы Эраст Петрович Фандорин – нужно оглядеться по сторонам и всё хорошенько расследовать. Маскироваться я не буду, у меня есть только мой клоунский грим. Точнее, грим этот не клоунский – это чемоданчик детской косметики с тенями и липкими румянами, который мне подарила мама на Новый год. Краситься просто так – отстой, поэтому я нашла ему лучшее применение – делаю себе клоунский макияж и внушаю брату, что это я не я, а клоун! Он в это верит и выдаёт мне все секреты.

Страшные тайны! Например, как Иван получил двойку за поведение, очень боялся рассердить родителей, ведь они запретят ему играть на папином рабочем компьютере в «Аладдина». Поэтому Иван решил спрятать дневник под ковром, а чтобы никто дневник не нашёл – прибить ковёр гвоздями к полу! Идеальное преступление, если бы не одно но!

Каждый преступник думает:

1. он умнее всех

2. его никто никогда не раскроет

И первый, и второй пункты – туфта! Ни один преступник, даже Иван, не учитывает какую-то деталь или случайное совпадение. На этом строится весь уголовный розыск – это мне так папа говорит. Странно, что он не рассказывает это своему сыну!

Так как Ивана никогда не заставляют убираться (он же мальчик!), Иван не знает, что раз в неделю мама пылесосит не только ковёр, но и под ним. Всегда, при любых обстоятельствах, в любых комнатах. Так, как говорит дедушка, его афера и погорела, а я даже не успела применить к нему шантаж.

Но мешки со взрывчаткой – это тебе не дневник под прибитым к полу ковром. Всё серьёзнее. Учитывали ли террористы, что до