35 июля; Но это не точно. Повести - Аня Фёдорова Страница 12

записки. Это не помогает. Он не сдаётся и говорит, что с дурами никуда не ходит и вообще летом едет в деревню, ему нужно к этому готовиться, учиться играть в ножички. Я луплю его всем, что попадается под руку. Это не работает. Я осаждаю третью парту на втором ряду. Кирилл третью парту на втором ряду превращает в крепость. И только когда мне надоедает выдумывать изощрённые ходы, например, звонить ему на домашний и бросать трубку, он сдаётся. Его крепость повержена. Он в моей власти. У нас роман.

Мы ходим гулять, сидим на лавочках. Мне с ним очень скучно. Кирилл всё время молчит. Я показываю ему на все, что вижу:

Смотри, машина проехала, смотри, воробей купается в пыльной луже, смотри, мужик в окне показывает нам голое пузо, смотри, ветер несёт пластиковый пакет, смотри, облако похоже на слона…

Он отвечает:

Угу, да, вот это извращуга, ага, да, вижу, ага, ну давай, я пошёл, мне нужно тренироваться в ножичках.

Это очень обидно, даже несмотря на то, что я хочу сбежать первой, но мне не хватает смелости.

Сейчас бы мне мальчик не помешал, но где же его возьмёшь в середине лета?

Если бы у меня был мальчик, например, тот же Кирилл, он бы за меня заступился. Наверное. Ну или не заступился, но спустился со мной в подвал. А так, получается, опора у меня одна – брат, но кто из нас больше боится идти в подвал – это ещё вопрос. Конечно, не факт, что Кирилл бы не побоялся. Скорее всего, он бы боялся сильнее, чем мы с братом вместе взятые. Я почему так думаю: если он даже меня боится, что говорить про мужика, который живёт в подвале, пьёт водку в прикуску с кошками и детьми. Я не очень верю, что Толян делает это на самом деле, но в жизни всякое может случиться.

Подвальные муки разрывают меня. Я не знаю, идти в подвал прямо сейчас – сделала дело и гуляй смело, или к подвальному спуску нужно подготовиться. Но это же как готовиться к смерти. Баба Нюра вот говорит, что готова: купила себе похоронные трусы, платье и тапочки, но умирать она всё равно боится и каждый день говорит:

Будем живы – не помрём!

Очень странное выражение, страннее только слышать от деда:

Ох, что ж я маленький не сдох…

Когда он, сидя на диване, разгадывает кроссворд и чешет лысину.

Я прочитала в энциклопедии «Я познаю мир», что древоточцы – вредители, а взрослые особи живут не больше двух месяцев. У личинок жизнь подольше – лет пять в среднем, но кто хочет быть личинкой? Это мне не подходит. Я хочу быть бабочкой или, в крайнем случае, жуком.

Я думаю, поход в подвал – может быть, даже самое важное дело этого лета. Важнее даже того, что это лето нужно как следует запомнить. Потому что школа с этим сочинением никуда не денется, а вот ссыкло – клеймо на всю жизнь. Даже Ирка пусть горит синим пламенем, вместе с Маринкой, Леной, всем двором, да школой заодно. И осень пусть горит синим пламенем, а не костром рябин. Я вообще возьму и отменю осень! Лето будет навсегда. Я всегда буду ходить в шортах и над всем прикалываться.

ЧАСТЬ V

Без шуток, я считаю себя очень умной. Бабушка, когда такое слышит, смеётся и говорит, что я не умная, а дофига умная.

Я не понимаю разницу, даже горжусь и, выходя во двор, прямо так и говорю:

Я не умная, а дофига умная!

Все смеются, я не очень понимаю, почему, потом, конечно, понимаю. Вообще я многое не понимаю и часто попадаю в такие ситуации. Один раз моя школьная подруга на уроке музыки в песенке «Вот идёт по свету человек-чудак» поменяла чудака на мудака. И пела тихо-тихо, себе под нос. Я спрашиваю, а что такое мудак, она говорит, то же самое, что и чудак, это альтернативная версия. Слово «мудак» мне понравилось, и я тоже стала петь с мудаком, только громко. Учительница музыки подходит ко мне и просит повторить, не показалось ли ей. Я громко и чётко пою «Вот идёт по свету человек-мудак». Учительница орёт, что я бессовестная хулиганка, и под ржач одноклассников выгоняет меня из кабинета. Потом другие девочки мне сказали, что мудак – это ругательство, но смысл его я так и не поняла.

Тем не менее, моего мнения о себе это вообще не меняет. Кто из моих друзей или одноклассников смотрит все новости по телеку? Кому вообще родители разрешают смотреть новости? Никому! Мне родители точно не разрешают, но я с ними и не живу, я живу с бабушкой. У нас с ней свои правила.

На самом деле, бабушка, как и любая другая нормальная взрослая, считает, что телевизора у меня должно быть поменьше, а книг побольше. Именно поэтому у нас дома всего два телевизора и три шкафа книг. Но! Новости – это вообще другое дело, ещё общественно-политические передачи. «Что? Где? Когда?», «Умники и умницы» – это без конкуренции.

Бабушкина мечта – увидеть меня на красной дорожке. Здесь, правда, есть одно противоречие: чтобы пройти по красной дорожке, надо уехать в Москву. Но, если бабушка не отпускает меня в соседний двор, как она отпустит меня в Москву? Она даже в лагерь меня не отпускает, а это совсем рядом с домом, не то что Москва.

Я хочу поехать в лагерь, потому что девочки, которые ездили в лагерь, возвращались из него другими. Как будто у девочек после лагеря есть что-то такое, чего нет у обычных девчонок, которые в лагерь не ездят. Как будто они съели шоколадную конфету с вишней в водке или, пока взрослые на балконе, засунули язык в бокал с шампанским. А теперь прыгают в резиночки и красят губы шариковым блеском. Губы их стали стеклянными, как будто они пили кисель и не вытерли рот. Странно, конечно, но, может быть, в лагере такие правила: прыгать в резиночки и красить губы, если хочешь поехать в него на следующий год. Я там не была, поэтому не знаю.

У девочек, вернувшихся из лагеря, больше секретов, больше заполненных анкет, текст «Батарейки» в тетрадке на 96 листов, у них больше друзей. Пусть они с этими друзьями никогда в жизни не увидятся, ведь их, о боже, разделяет непреодолимое расстояние (дорога из посёлка в центр Энгельса), но мечтать о том, что это дружба на всю жизнь, им не запретишь.

Лагерь – легальный побег из дома, возможность скрыться, если не в целой стране без взрослых, то в каком-то из её анклавов. Но как бы я бабушку ни просила взять путёвку в профкоме, она никогда не соглашается. Бабушка говорит:

Малыш, ты моя свободная птичка! Успеешь ты ещё по расписанию обедать, зачем тебе это нужно?! Хочешь бутер из духовки?

Честно сказать, я не знаю, зачем мне это нужно. Может, мне и совсем не нужно, а я только думаю, что очень. С желаниями же так и бывает. Мне эти сопливые блески для губ с клубничными вкусами были не нужны, пока девочки не начали ими обмазываться. Меня, честно сказать, от запаха клубничного блеска немного тошнит. Но с блеском ты как будто прикасаешься к миру, где нет контроля и есть свобода выбора – хотя бы можно выбрать вкус блеска для губ, если не клубничный, то апельсиновый или ананасовый. Но это так, самоуспокоение, большая иллюзия.

Взрослые – сжатые в тиски люди. Чем больше они хотят освободиться, тем сильнее их эти тиски сдавливают. Так работает физика взрослого мира. Я не могу этого знать наверняка, ведь я ещё не