Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов Страница 15

Тульское не составило исключения, разве что оказалось самым молодым среди восьми собратьев. Это позволило строителям учесть опыт предшественников, а возводимые с нуля корпуса делать с учётом специфики заведения. Так хозяйка будущего дома сначала водит пальчиком по плану архитектора, высказывая пожелания по поводу окон и дверей, потом ходит среди первых венцов брёвен и уточняет, что и под какую руку пристраивать.

Но как только в училище возвели крышу, подали свет и тепло, когда личный состав впервые выстроили на плацу и прозвучал гимн России, тут-то ловушка для всех причастных и захлопнулась. С этого момента офицеры, служащие, сами суворовцы начинают подчиняться единой армейской библии – распорядку дня, в котором отдельными главами прописаны уставы строевой, боевой, караульной и всяких иных служб.

И не командиры – уставы и только они командуют, кому, куда и когда идти, что делать, в присутствии кого, за какое время. В одиночку или подразделением. Расписано до буквы, что делать перед сном и во время обеда. Как подойти к начальству и не менее важно – как отойти от него. Про выражение лиц, конечно, не пишут, но подразумевается бодрый вид и рвение, хотя по правде жизни честный солдат хочет спать, а не служить. Для этого в помощь армии приходят принуждение и командирская мудрость: «Чтобы ничего не делать, надо уметь делать всё».

Подчинённость предполагает насилие над личностью, но с какого-то момента именно она облегчает жизнь: делай, что требуется, и будет тебе благодарность да служебный рост. При этом та же армейская библия каждый параграф-раздел начинает с требования к человеку в погонах плясать в своих докладах от слов: «Я решил…»

Решил – выполни и ответь!

У Артёма после увольнения вызревало пока не решение, но уже желание – снова увидеть Таню. Никогда не пробовавший рисовать, он теперь на клочках бумаги, среди физических формул и математических таблиц начал тайно набрасывать её профиль. Но тайна рассыпалась буквально на следующий день, когда забыл набросок в кубрике рядом с учебниками. Агапов не пропустил женские контуры:

– Ахматова, что ль? – сам же и подарил соседу отмазку, благо портреты писателей висели по всему первому этажу, и не запомнить их лица и имена даже при желании не получится. Русичка Лидия Фоминична даже утверждает, что больше всего в России памятников именно писателям и воинам.

– Ага, – охотно согласился на поддавки Артём и даже демонстративно подписал в углу наброска «А. Ахматова». Вопросы сняты. – Хочу почитать.

– А я пойду кружок по стадиону сделаю, – Славка облачался в спортивный костюм, пряча что-то за пазухой. На ужин давали рыбу, неужели утащил, как кот, со стола и пойдёт глодать косточки в углу стадиона? Вот же ненасытный. Надо один раз застукать, чтобы подавился и перестал позорить себя. В армии единоличность в еде не прощается.

Выскользнул на улицу вслед за соседом. Фонарей на освещение территории не пожалели, но они давали и тень, в их перепадах Артём выдвинулся к стадиону. Когда воришка оглядывался, делал поклоны и приседания, благо желающих заниматься спортом даже в вечернюю стылость оказалось предостаточно.

Бег по кругу Агапов начал, поглядывая на часы. Ни о какой скорости речи не шло, а у футбольных ворот вообще сошёл с дистанции. Пооглядывался и, вытащив из-под спортивки свёрток, сделал рывок к училищному забору, где за металлическими прутьями мелькнула чья-то тень. Славка выбросил пакет в щель и не менее ретиво вернулся на гравийную дорожку.

Где и упёрся в Артёма.

– Ты тоже тут? – замер от растерянности. Оглянулся на забор. Тень исчезла, улик не осталось, и он даже предпринял попытку контрнаступления: – А я думал, ты весь вечер будешь рисовать свою Татьяну Ахматову.

О, не таким уж простачком оказался Славка. Всё, всё замечал и понимал. Перетягивать его на свою сторону общими тайнами или запугивать тем, что знает о передаче военных секретов неизвестным лицам?

– Да тут и другие сюжеты привлекательны, – глядя на забор, осторожно, чтобы сосед не сорвался с крючка, подтянул удочку Артём.

Теперь уже Славке пришлось думать над оправданием.

– Младшая сестра, – решил не ловчить Агапов. – Мы с ней у бабушки живём.

Посмотрел жалобно: заложишь начальству? Мимо пробежали Димка Нестеров и Валерка Шпагин, успели обоих хлопнуть по спинам – на круг, спортом надо заниматься, а не прикрываться им.

– Иногда подкармливаю, – сделал и второй шаг в признании Славка. Возможно, ему самому хотелось хоть перед кем-то приоткрыть завесу своей судьбы, чтобы не подтрунивали и не кололи глаза. – Я-то получаю всё, а им такие вкусности, какие дают нам, вовек не купить на пенсию.

Вот тебе и хомяк…

– Только не говори никому.

Артём хлопнул его по плечу и побежал вслед за вышедшими на второй круг Нестеровым и Шпагиным: он в самом деле не следил, шёл пробежаться перед сном. А любое слово, попавшее к нему, растворяется как копейка в серной кислоте. Или даже рубль. Ни следов, ни запаха.

А тайны и впрямь, оказывается, сближают людей крепче кровных уз: отношения между Артёмом и Агаповым перестали считаться просто соседскими. Они хитро улыбались друг другу, когда Чумаченко время от времени проверял Славку на выходе из столовой, потому что припрятанное выносил Артём. И даже несколько раз, запутывая следы возможной слежки, вместо друга носил передачки к забору.

В награду Славик совершил то, чего никогда не делал за время учёбы – пригласил Артёма к себе домой во время увольнения, что позволяло командирам отпустить Воеводу в город самостоятельно.

Маршрут до «Тыры-пыры» досконально изучился по городским картам – где придётся ехать, где можно идти пешком, экономя деньги. Никакой надежды на встречу с Таней не имелось, зато увидит дома, мимо которых она ходит каждый день. Погуляет в парке, раз он расположен напротив. Темнеет, конечно, рано, но зато и она может возвращаться домой не так уж и поздно.

Улица оправдала своё народное название. В самом её начале ещё высились современные многоэтажки, но дальше вдоль разбитого асфальта брели погрязшие в думы, нахлобучившие треуголки крыш подслеповатые частные домики. Однако это и облегчало задачу: наверняка сёстры жили в современных домах, рядом с которыми и стал прогуливаться Артём. Понимал, что позора не оберётся, если попадётся на глаза девчатам. Хотя он оказался в этом районе совершенно случайно, и уж ни о какой встрече тем более не мечтал. А вот попрощаться будет можно. До отъезда они вряд ли увидятся, хотя скоро начнётся подготовка к новогоднему балу. Ничего, он отметит Новый