Дорога тянется по кругу - Алина Евгеньевна Пожарская Страница 25

– Ты насовсем ушёл? – спросила Ася.

Он отрастил бородку с усами, как у мушкетёра. Идиотский вид, заявила бы Ася в другое время. Но сейчас это лишь отдаляло его, делало неприступным.

– Да нет, – спокойно ответил он. – Просто стало скучно.

Ася печально улыбнулась. В этом весь Федя: на работе ему скучно не было.

– А с Алтаем кто гулял, ты?

– Я. Домой заходил.

– Ясно.

Асе стало тепло. Может, от слова «домой», произнесённого Федей. А может… Она никогда не понимала: как умудряются люди, у которых остались общие бытовые дела, стать друг другу чужими? Если бы кто-нибудь посторонний узнал об этих её размышлениях, то удивился бы, настолько было на неё непохоже. И тем не менее. Об этой её особенности знал Федя, знала Марина – а сегодня даже видела, – и знала ещё пара близких друзей. Ася отчаянно хваталась за быт, если надо было спастись от жизненных катастроф и от себя заодно.

Она оглянулась на Марину. Та ободряюще ей покивала: мол, поговори с ним сама.

И Ася поговорила. Вечером они собирались у Тэма.

* * *

– Ну что, – спросил Федя, – все в сборе?

Он сидел за Тэмовым компьютером, развернувшись в кресле-вертушке к ребятам. У противоположной стены, на кровати и вокруг неё, устроились остальные, включая Юлю. Было уже темно. Юлю, за которой они зашли всей компанией часом раньше, родители строго-настрого потребовали так же сдать потом из рук в руки.

– Давай уже, – сказал Игорёк.

– Кого мне искать? – уточнил Федя. – Ксюшу Перфильеву?

– Да, – ответили ему хором в несколько голосов.

Федя развернулся к компьютеру, пошевелил пальцами, как будто разминался. Потом что-то вспомнил и через плечо задал ещё вопрос:

– А это точно не будет настоящая Ксюша Перфильева?

– Типун тебе, – вырвалось у Аси.

– С настоящей Ксюшей Перфильевой, – быстро вставила Вика, – я вчера говорила. Так что если здесь какая и будет, то только поддельная.

– Ок.

В тишине защёлкали кнопки клавиатуры. Все заинтригованно смотрели на широкие худощавые Федины плечи и на его одуванчиковую голову.

– Нашёл!

Ребята повскакивали с мест и столпились вокруг Феди.

«Четвёртого сентября **** года от кровоизлияния в мозг умерла Гвэн aka Ксюша Перфильева. Ей было 18 лет. Гвэн долго боролась с болезнью – и делала это гордо и почти в одиночку, т. к. никто об этом не знал. В этом была её воля и её характер. Мужество своё она оставила нам. Её прах развеян по карельским озёрам…»

С фотографии, снятой на плёнку и отсканированной, на них смотрела девушка с волосами до плеч. Бирюзы в них было мало, но она угадывалась. Большие глаза девушки глядели печально, серьёзно и в каком-то смысле бесстрашно.

Ася сразу поняла, что на самом деле означала ремарка про мужество. Автор некролога – а это точно был Ксен – всё-таки тонко намекнул на то, о чем говорить ему было не велено. Фраза про борьбу казалась формальностью, ведь по всему выходило, что борьбы не было – по крайней мере за себя. Но был отказ от неё, и именно для этого мужество и потребовалось.

Вместо борьбы за себя – борьба за другого человека.

Перед этой девчонкой стоял неиллюзорный выбор: ребёнок или собственная жизнь.

Она знала об этом выборе. И родила Вику.

– Да… Умеет Ксен между строк писать, – начала было Ася, но тут же прервалась, обдумывая, как бы поаккуратнее выразиться. Её с детства пинали за бестактность, поэтому такт она взращивала в себе сама, так же старательно, как в три года выводила первые кривые буквы.

Она повернула голову в сторону Вики, зацепилась взглядом за Тэма…

И окаменела.

Юля и Игорёк, которые всё это время переглядывались, уже успели заметить то, что заметила она, и окаменели раньше. Что-то почувствовала Марина, и у неё упало сердце. Вика, стоявшая рядом с Тэмом, ощутила то же самое физически: этот навык у неё был развит сильнее, чем интуиция.

Наконец, уловив во всеобщем молчании зловещую ноту, медленно развернулся в кресле Федя.

Все шестеро ребят потрясённо смотрели на Тэма.

А Тэм смотрел только в экран, да и там ничего не видел. Он ничего не видел и не понимал – даже того, что сейчас он сполз на колени. Слышен был скрежет его зубов. Последнюю каплю сознания он почему-то потратил на то, чтобы зубы не стучали.

Бледный как утопленник, он тупо смотрел в экран, а перед глазами была та же девушка с фотографии. Живая.

Глава 19

Студент второго курса факультета биологии и географии Тэм Батрутдинов был в отчаянии.

Доклад, который он готовил для универа и который был его пропуском в Москву на конференцию, куда-то исчез. Печатался он на казённом компе, а сохранить на дискету Тэм не догадался.

Он перекопал всю отцовскую квартиру, где теперь толком не жил – так, ночевал иногда, и то редко. Ночевал он, среди прочего, и в универе, поэтому две ночи потратил на обыск кабинетов и библиотеки. Доклада нигде не было.

Тогда он отправился туда, где бывал чаще, чем дома, а в последние дни – даже чаще, чем в универе.

Нинка открыла сразу.

– Я же просил тебя, – с упрёком сказал он, – смотреть в глазок.

Больше он ничего сказать не успел, да и не нужно было. Слов не возникало как таковых, существовали только глаза, губы, плечи. Волосы, светлые, крашеные, яркие. Как может отсутствие цвета быть ярким? Думать об этом – двинуться умом.

И вроде всё хорошо, и к чёрту доклад… Кого он волнует, в конце концов?

Но если догадки верны, получится порочный круг. Дело-то будет уже не в докладе, а в ней. Всё это утратит силу.

– Нинк, мне нужно кое-что у тебя спросить.

– Вперёд, – она отклонилась от него и посмотрела в глаза, оставив худую руку на его стриженой голове.

Он рассказал про свою потерю.

– А ты собирался в Москву? – уточнила она.

– Вообще-то да. И ты это знаешь.

– Впервые слышу.

– Нинк, у меня документы были перерыты; никто, кроме тебя, этого сделать не мог.

То, что она солгала, будто не знала о его планах, подтачивало ещё сильнее.

– Про Москву знаю, – согласилась она. – Причём не от тебя, а от ребят. Случайно выболтали.

(На смену заточке – острый укол.)

– Да не делал я секрета из этого. Утвердят или нет – выяснилось бы позже. Тогда бы и предупредил.

– И снова за два дня?

– За три, – ответил Тэм. Сарказм помогал ему держаться спокойно. – Что тебя вообще напрягает?

– Да то, что ты меня в игнор поставил!

(Она всплеснула