Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф Страница 25

Миссис Пирс впервые разразилась смехом — громким, свободным и сердечным.

— Джоэль! — воскликнула она. — У тебя в голове рождаются самые безумные идеи, более сумасшедшие, чем у любого мальчика твоего возраста, которого я когда-либо знала! Если бы я не присматривала за тобой, я полагаю, ты бы рисовал исключительно какие-нибудь урны и пепельницы!.. Мой дорогой мальчик, — сказала она, смеясь, — уж лучше тебе придерживаться того, что ты рисуешь сейчас. Я не думаю, что у тебя большой опыт работы с жизнью простых людей. Если ты вправду хочешь на это посмотреть, я найду тебе много натуры прямо здесь, в Райнкилле или на ферме… Если хочешь посмотреть на жизнь простых людей, — здесь она остановилась и искренне расхохоталась, — поезжай завтра к бабушке и зарисуй выражения лиц ее девяти горничных, когда она скажет им, что решила остричь им волосы и сделать эту новую стрижку боб, потому что она так здорово гармонирует с новым декором дома. Ха-ха! Ха-ха-ха! — миссис Пирс откинула назад голову и снова засмеялась громким, свободным, искренним смехом над своим простым здоровым юмором; и Джоэль немедленно присоединился к ней с энтузиазмом, с лицом, сияющим от радости. — О, хотела бы я быть там, когда она поставит их в известность: вот тебе простая жизнь во всей красе! — сказала она.

— Просто невероятно! — прошептал Джоэль; его лицо все еще сияло ликующим весельем.

— Но нет же, — продолжила его мать более небрежно, весело и терпеливо, — сначала закончи то, что ты делаешь сейчас, закончи эти ширмы, которые ты пишешь для Мэдж Тельфайр, и вот тогда поговорим насчет жизни простых людей… Но я не думаю, что твой талант нужно развивать в этом направлении, — сказала она добродушно, но с иронической понимающей улыбкой. — Я ведь все-таки твоя мать и за все эти годы успела узнать кое-что о твоих способностях, и я не думаю, что их нужно развивать в этом направлении. Так что лучше придерживайся того, чем занимаешься сейчас. И если уж тебе так приспичит посмотреть на жизнь простых людей, просто дай мне сделать выбор… Ну, в общем, спокойной ночи, — тихо, ласково и добродушно сказала она Юджину, повернувшись к нему, прежде чем уйти наверх. — Джоэль так много рассказывал мне о ваших ночных привычках, что мне стало интересно встретиться с вами и узнать, чем же вы занимаетесь. Я рада, что тайна прояснилась… Очевидно, — сказала она с праздным холодным любопытством, — когда кто-то приезжает в одиночку и не знает никого в городе, что только ему ни приходится придумывать, чтобы найти себе хоть какое-то развлечение… Кстати, откуда вы родом? — спросила миссис Пирс.

— Я… ну… с Юга, — ответил он.

— О, — она посмотрела на него чуть дольше со своей холодной, неподвижной улыбкой. — Нуда, — сказала она. — Я вижу. Я так и подумала… Ну, дети, — сказала она, завершая разговор, — вы можете развлекаться, как хотите — выйти и заниматься какими угодно бесполезными делами, но не слишком близко к дому, — сказала она добродушно. — Твоя мать идет спать… Джоэль, — тихо сказала она, — ты, конечно, зайдешь ко мне, прежде чем ложиться.

— Да, мам, — прошептал он, восторженный, сияющий; его высокая, стройная фигура благоговейно наклонилась вперед, когда он смотрел на мать, его брови приподнялись с характерным выражением деликатного удивления, — ну разумеется!

— Очень хорошо, — продолжила она так же тихо. — Ну, а теперь спокойной ночи всем.

Повернувшись, миссис Пирс быстро пошла вверх по лестнице: высокая, великолепная, надменная фигура, изящно поддерживающая роскошные шуршащие юбки.

— А теперь, — прошептал Джоэль, когда его мать ушла, — я покажу тебе твою комнату, и как найти кухню, и отвечу тебе на все вопросы, а после этого, — прошептал он, смеясь и потирая лоб, — ты можешь делать что тебе будет угодно и не ложиться до тех пор, пока не захочешь, но лично я иду спать!

С этими словами он взял чемодан своего гостя и пошел вверх по лестнице. Молодой человек последовал за ним: ему выделили комнату на втором этаже, на той стороне дома, что смотрела на реку. Это была великолепная просторная комната с таким богатым, мягким ковром, что ноги утопали в его бархатном ворсе, и шаги делались совершенно бесшумными. Комнате были присущи те же качества, что и всему дому: величие и солидность, которые сделали бы честь настоящему замку, в сочетании с теплом, комфортом и простотой загородного дома. Джоэль нажал на выключатели, затопив большую комнату светом. Широкое белоснежное покрывало огромной кровати было распахнуто. Это была кровать, достойная короля, и достаточно просторная даже для великана ростом больше двух метров: она ждала, приготовив свои сладкие объятия, с молчаливым, но в некотором роде живым приглашением, красноречиво обещавшим великолепный приятный отдых.

Джоэль открыл дверь ванной — она представляла собой настоящее чудо, полное сверкающей плитки, сливочного оттенка фарфора, начищенного серебра и тяжелых, больше похожих на халаты, полотенец. Джоэль поднял темные шторы, отодвинул легкие занавески и открыл окно: аромат ночи медленно проник в помещение, раздувая прозрачные занавески дыханием прохлады, делая их похожими на облако паутины. И через открытое окно Юджин вновь увидел призрачное одиночество этого заколдованного пейзажа: огромное пространство бархатного газона, спящего в лунном свете, и дремлющий, призрачный в свете луны лес под ними и по бокам от них, а еще ниже, еще дальше танец подмигивающих гребней волн и вечную темную тайну прекрасной и бессмертной реки — пейзаж, который можно увидеть во снах, что всегда полны мыслями о доме.

Чувство счастья, которое переполнило юношу, было настолько большим, настолько замечательным и сильным, что он потерял дар речи. Казалось, что он всю жизнь мечтал в один прекрасный день найти такую жизнь, и теперь, когда он нашел ее, он понял, что все, о чем он мечтал, было не более чем бедной, неполноценной подделкой этой реальности. Все, о чем он грезил ребенком в его непрекращающихся видениях сияющего города, блистательных мужчин и женщин, удачливой, прекрасной, счастливой жизни, которую он хотел найти, было лишь темным, тусклым, жалким подобием лучистого чуда этой действительно существующей реальности.

Отнюдь не только богатство, роскошь и комфорт всего происходящего наполняли его сердце чувством радости и победы. Гораздо больше, чем все это, было ощущение, что эта жизнь, полная богатства, и роскоши, и комфорта, являлась по-настоящему красивой, правильной и хорошей. В тот момент она казалась Юджину идеалом жизни, который все люди на земле ищут, о котором все люди мечтают, к которому стремятся все живущие на земле; и прежде всего, эту жизнь делало, по мнению юноши, такой красивой и