Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский Страница 76

известную всем историю славных для Византии царствований Никифора Фоки и Цимисхия через 15 лет после появления кометы» 975 г.[513], следовательно, непосредственно после появления огненных столбов 989 г. Притом же вполне естественно, что, задумав составление истории, он, во избежание забывчивости, мог делать своевременные отметки важнейших событий. Затем Лев Диакон, как будто намеренно, отмечает, что взятие Херсонеса тавроскифами по отношению к явлению огненных столбов (7 апреля 989 г.) было событием последующим; ясно, что он поступает так в полной уверенности касательно справедливости передаваемого им. Ведь не перемешал же он явление кометы (989 г.) и предсказанное ею землетрясение, так почему непременно нужно думать, что путаница произошла только в указании на огненные столбы и взятие Корсуни?

Г. Завитневич обращает внимание еще на следующее. Лев Диакон свою историю оканчивает собственно смертью Цимисхия, и «всему тому, что у него сообщается после 976 г., мы обязаны почти исключительно его страсти к описыванию и толкованию необыкновенных явлений, в чем он чувствует себя тонким специалистом». Поводом к внесению в историю позднейших событий было следующее. В августе 975 г., как уже сказано выше, явилась необыкновенная комета, обратившая на себя общее внимание. Император Иоанн Цимисхий за разъяснением смысла появления этого «страшилища» обратился к «избраннейшим из тогдашних мудрецов» – логофету и магистру Симеону и архиепископу никомидийскому Стефану. Эти «объяснили появление кометы не так, как это давала разуметь их наука, а применяясь к желанию государя»[514]. Лев Диакон, недовольный их толкованиями, напротив, считает виденное знамение предвестником бедствий, а вместе с тем он указывает и другие небесные явления, предвещавшие несчастья. «Ясно, что вступая, так сказать, в полемику по вопросу о значении знамений со специалистами этого дела, Лев Диакон должен был вести себя как можно осторожнее»[515], чтобы избежать ошибок от невнимательности и забвения, дабы не признать небесное явление предвестником таких несчастий, которые уже совершились прежде.

Император Иоанн Цимисхий и князь Святослав. С рисунка В.П. Верещагина

Принимая во внимание все указанное, можем ли мы голословно утверждать, что Лев Диакон допустил путаницу там, где говорит о взятии Корсуни и о небесном знамении, предсказывающем это взятие? Если подобные промахи мы признаем у писателя, заслуживающего доверия и современника описываемому событию, то что должны подумать о качественности известий писателей позднейших, невысоко стоящих по научной компетентности и почерпавших свои сведения уже из вторых рук?

Проф. Соболевский и сам признает только возможность ошибки в известии Льва Диакона; но возможность еще не есть действительность, «и прежде чем истолковывать ошибку, нужно доказать ее существование»[516]; но сделать это и оказывается непосильным для защитников летописи. Не раз высказываемые подозрения их, будто и тот писатель исказил текст своего первоисточника, и другой перемешал события, указывают не на беспристрастное, объективное исследование источников, а на перетолкование их для цели, наперед намеченной…

Впрочем, проф. Соболевский и сам вполне сознает крайнюю слабость своего мнения и шаткость представленного им понимания известия Льва Диакона, и в конце концов согласен, что на основании этого известия должно взятие Корсуни отнести к 989 г. Без сомнения, такое признание профессора равно отказу от своего мнения. Но Соболевский противопоставляет свидетельству Льва Диакона известия других писателей и так как находит между ними несогласие, то и предпочитает лучше верить последним, нежели первому. «Во всяком случае, – говорит он, – мы не видим достаточного основания относить взятие Корсуни, крещение Владимира, его женитьбу, вопреки всем русским источникам, вопреки Яхье, Кедрину и Зонаре, к 989 г., как это должно делать на основании известия Льва Диакона»[517].

Решительно непонятно, на каком основании проф. Соболевский говорит, будто по известию Льва Диакона крещение Владимира должно относить к 989 г. Византийский историк совершенно не касается этого события; он дает возможность определить время лишь взятия Корсуни, с каковым событием тесно связано крещение земли Русской. Но последнего факта Соболевский в приведенном месте не касается, потому что признает его совершившимся только в 989 г., вопреки прямому указанию летописи. Относительно крещения св. Владимира ученый профессор держится, конечно, того мнения, что оно совершилось в Корсуни, по ее завоевании, следовательно, по Льву Диакону, в 989 г.; но в данном случае известие византийского историка дополняет мних Иаков, передающий, что Корсунь взята Владимиром уже после крещения на третье лето, значит, и из слов Льва Диакона нет никакой необходимости выводить заключение, что св. князь крестился в 989 г.

Проф. Соболевский самоуверенно заявляет, что известие Льва Диакона противоречит всем русским источникам. Но каким же именно? «Сказанию» ли о Борисе и Глебе и «Чтению» преп. Нестора, которые о взятии Корсуни русскими не говорят, а крещение Владимира относят к 987 г.? Или же мниху Иакову, который в определении времени взятия Корсуни сходится со Львом Диаконом? Осталась летопись. Действительно, ее дата не находит себе подтверждения у византийского историка X века.

Соболевский указывает на Яхью, рассказ которого профессор считает очень неопределенным; но Яхья о взятии Корсуни не говорит, а брак Владимира с Анною ставит «впоследствии» по отношению к договору о помощи и, без сомнения, позднее 988 года.

Наконец, Кедрин и Зонара! Но если бы их известия и находились в противоречии с известием Льва Диакона, то мы все-таки без колебания доверились бы второму, нежели первым двум, помня указанное выше правило для оценки исторических свидетельств…

Осада Корсуни войсками князя Владимира. Миниатюра Радзивилловской летописи

Притом же, с точки зрения проф. Соболевского, решительно излишне противопоставлять Льву Диакону другие авторитеты. Где они? Мних Иаков, по Соболевскому, писатель не древний и мало заслуживающий веры. Автор «Сказания» – писатель несамостоятельный. Преп. Нестор только мимоходом говорит о Владимире, и его заметка не имеет права на доверие. Яхья настолько неточен, что его известия приходится дополнять из Кедрина и Зонары. Да и сам Лев Диакон – писатель «неважный», заслуживающий из снисхождения только «некоторого внимания».

Так, по возможности, унижены проф. Соболевским все более важные источники для определения времени крещения св. Владимира и Руси. Единственно авторитетными источником должна быть признана летопись. Но, к удивлению, проф. Соболевский, порицающий г. Завитневича за то, что он «не захотел воспользоваться» этим источником, сам не обнаруживает полного доверия к нему и, как мы знаем, признает некоторые показания его не вполне правильными и требующими критического отношения к ним, и замечательно, что неточность летописной хронологии признается профессором в вопросе очень важном – о времени крещения киевлян, т. е. там, где больше всего и должно было обнаружиться доверие к летописи.

Если же единственный и последний источник для