Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 88

вовсе не верил в свою божественность, – просто так было нужно, как он считал, для укрепления власти, расшатанной десятилетиями предшествовавших гражданских войн. Именно на фоне мер по укреплению государства и власти Диоклетиан признал полезным внедрить идею божественности императора уже при его жизни. Вряд ли старик-острослов сам верил в эту идею[98] (его жена и дочь вообще были христианками), но он признал ее нужной, а ее постепенное внедрение (сначала в армии, потом уже – шире), как обычно, привело к сопротивлению христиан и в итоге к гонениям. Армия, подпав под этот идеологический каток первой, первой же и «отреагировала», началось дезертирство и мученичество – впрочем, не в таких масштабах, чтобы говорить, например, о казни целого «Фиваидского легиона» (коего и в природе не существовало) – А.В. Колобов в своей работе «Римская армия и христианство (II – начало IV в. н. э.)» убедительно показал, что эта история – всего лишь очередная церковная развесистая «клюква». Но отдельные моменты, конечно, были, а потом гонение стало всеобщим – позже мы еще вернемся к этому вопросу.

В тесной связи с императорским культом стояло понятие «неокорос», означавшее для города привилегию иметь императорский храм (при жизни царствующего императора), что было весьма престижно. Первую попытку упоминает еще Тацит, повествуя в «Анналах» о том, как 11 малоазийских городов вступили в прения по поводу строительства храма Тиберию – тогда Эфес, столица Римской Азии, проиграл из-за того, что в нем был сильно развит культ Артемиды (Дианы), выиграла Смирна. Впрочем, на протяжении истории он отыгрался – удостаивался привилегии «неокороса» четырежды: при Домициане, Адриане, Гелиогабале и Валериане. Это просто для примера.

Центром культа императора в свежезавоеванной Британии должен был стать Камулодунум, но ранее уже было описано, какой скорый и немилостивый конец постиг и храм, и оборонявших его ветеранов от повстанцев Боудикки, а голова бронзовой статуи императора в лучших кельтских традициях была отсечена и вывезена в бриттское святилище. Впрочем, этот казус не повлиял на саму идею, и возрожденный местный храм Клавдия, битком набитый гигантскими статуями постоянно обожествляемых императоров и членов их семей, так и оставался на протяжении веков главным – провинциальным (в смысле, не захолустным, а «всея провинции») центром описываемого здесь культа. Это дело там любили, жаль, мало что сохранилось – в основном, грубо отделенные от туловищ бронзовые головы – Клавдия из реки Альд в Саффолке, Адриана из Темзы, также два мраморных бюста из подвала виллы в Лаллингстоуне; оба они аттрибутируются как портреты неизвестного мужчины, однако один из них явно похож на Антонина Пия, тем более что изготовлен он как раз примерно в 130–160-х гг. Еще дошли фрагмент бронзовой статуи императора из силчестерской базилики, вероятно, Тита или Траяна; огромная мраморная голова Траяна из Босхема в Суссексе; три маленьких бронзовых головки императоров II в. Вот Светоний свидетель касательно статуй Тита на острове: «Трибуном он служил и в Германии и в Британии, прославив себя великой доблестью и не меньшей кротостью, как видно по статуям и надписям в его честь, в изобилии (!!! – Е.С.) воздвигнутым этими провинциями» («Жизнь двенадцати цезарей», VIII – «Божественный Тит», 4). Если за два года правления статуи появились «в изобилии», чего было ожидать от более долго правящих императоров?..

Наряду с провинциальным центром культа императорской личности существовали муниципальные – как легко предположить, в крупнейших городах римской Британии: Эборакуме-Йорке, Линде-Линкольне, и предположительно – в Веруламиуме и Лондиниуме. Существование двух первых неопровержимо доказывается алтарем, найденным во французском городе Бордо, воздвигнутом там в 237 г. (пер. с англ. Е.С.): «Богине-защитнице Будиге – Марк Аврелий Лунар, севир Августа (т. е. жрец муниципального императорского культа, которых избиралось по шесть в каждом городе соответствующего статуса, в основном – вольноотпущенников, разбогатевших на торговле. – Е.С.) в колониях Эборакума и Линда в провинции Нижней Британии, посвятил этот алтарь согласно клятве, которую он дал, покидая Эборакум. Он охотно и заслуженно исполняет свою клятву в консульство Перпетуя и Корнелиана». Еще пример – с саркофага из Эборакума (пер. с англ. Е.С.): «Марк Верекундий Диоген, севир колонии Эборакум и моритекс (морской торговец), член племени битуригов-кубов, воздвиг это для себя при своей жизни». Рядом с ним покоилась его супруга Юлия Фортуната, вольноотпущенница из Сардинии. Кроме того, статуи и бюсты императоров были практически вездесущими во всех зданиях органов власти, храмах, базиликах и т. д. и т. п., также делая свое черное дело оболванивания народа. Полагаю, многие читатели еще помнят вездесущие и притом однообразные памятники и бюсты вождя мирового пролетариата, в изобилии украшавшие наши города…

Еще немаловажными средоточиями императорского культа служили крепости и форты, где размещались войска. Сами по себе они представляли собой твердыни, первоначально из дерева, позднее – из каменных блоков и кирпичей; легионные крепости занимали площадь в 50 акров, чтоб разместить 6000 легионеров плюс мастеровых, некомбатантов и т. п., форты были теми же крепостями, но в миниатюре, от 3,5 до 9 акров. Центром был плац со святилищем, значками и штандартами воинского подразделения, статуей императора, жертвенными алтарями; имелись резиденция легата, госпиталь, казармы, мастерские, склады оружия и снаряжения, продовольственные амбары (примечательно, что амбары для сухих продуктов отапливались – как дома и бани – по системе гипокауста, когда горячий воздух проходил по системе труб и заполнял пространство под полом и в стенах, препятствуя отмоканию и плесневению запасов), хлебопекарня и т. п. Повсеместное существование этакого видимого присутствия чужеземной власти тоже было сильным агитпропом, учитывая периодическое силовое воздействие, осуществляемое легионерами над бриттами. Н.С. Широкова пишет: «В Британии легионная крепость и форт… не были каким-то угрюмым и бездушным местом, какими часто бывают современные военные городки. Они были распланированы и построены в соответствии с лучшими образцами классического урбанизма. Особенно в легионной крепости здание штаба, бани, офицерские дома, бараки отличались богатым архитектурным оформлением, их фасады были украшены красиво вырезанными надписями, оживлены раскраской. Перед зданиями были установлены скульптурные фонтаны. Согласно римской военной этике, легионный лагерь представлял собой как бы микрокосм самого Рима, поэтому искусство, которое существовало в военных поселениях, должно было соответствовать классическим римским идеалам. Легат легиона мог выступать как покровитель искусства, приглашая римских скульпторов на работу в Британию». Легко догадаться, кого в первую очередь изготовляли подобные мастера культуры – очередного самообнуленного гаранта. Другой их заботой, причем опять же связанной с нуждами римского воинства, было изготовление статуй богов т. н. Капитолийской триады, т. е. Юпитера, Юноны и Минервы. Здесь, вновь балансируя на грани между политикой и религией, придется склонить чашу весов на сторону первой. Насаждение культа Капитолийской триады, особо почитаемой именно римскими воинами, в особых