Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов Страница 8

Стаде Муне даре диjелити;

даде Богу небесне висине.

святом Петру петровске врутине.

а Иовану леда и спjега,

а Николи на води слободу

а Илии муние и стрjеле.

В немецкой средневековой поэзии господствовали точно такие же представления, как видно, например, из следующего стиха, приведенного Гриммом:

Quedent sum qiwâro,

Helias sîs ther mâro,

ther this lant sô tharta,

then Himil sô bisparta.

ther iu ui Liaz іn nôtin regonon then hutin,

thuangta si qiwâro harto filu suâro.

Григорий Турский в предисловии к своей второй книге тоже говорит: «…meminerit (lector) sub Heliae tempore, qui pluvias cum voluit abstulit, et cut libuit aventibus terries infudit». Но в скандинавской средневековой саге о явлении Антихриста пророк Илия в конце мира снова будет северным богом грома[23].

Илья-пророк. Икона

По другому народному сказанию, гром происходит от колесницы Божией, когда высокий царь сам носится на ней по воздуху или движет ее духом своим святым и разгоняет нечистую силу. В Сборн. Соловецк. под № 923 встречаем такое, темное, впрочем, место: «Богослов, с небеси ж страсти, громи и трескание з мол (молния?). Егда гром гремит, высокий царь ходяй по земли в грому, обладая молниями и призывая воду морскую, проливая на лице всея земли дождь, – о великий и страшный Боже, сам суди врагу диаволу! Должны убо есьмы плакати горько, понеже очищение без плача не бывает: видех бо малы капля, яко кровь со болезнию изливаемы, и видех источники без болезни происходящая». Мысль, что гром прогоняет нечистых духов и призывает людей на молитву, мысль общая в Древней Руси, повела к сочинению особой народной молитвы грому. «Сия молитвы глаголати, егда гром возгремит: свят, свят, свят! Седый в грому, обладывый молниями, проливый источники на лице земли, о владыка страшный и грозный! Сам суди окаянному диаволу с бесы, а нас грешных спаси, всегда и ныне и присно и во веки веков, аминь Ум преподобен, самоизволен, честь от Бога, отечеству избавление, ныне и присно и во веки веков, аминь». Другая молитва к тому же грому: «Более страшный. Боже чудный, живый, в высших, седяй на херувимех, ходяй в громе, обладая молниями! призывая воду морскую и проливая на лице всея земли. Боже страшный! Боже чудный! сам казни врага своего диавола, всегда и ныне и присно и во веки веков, аминь». Молитвы эти уже существовали в начале XV века и, как видно, известны были новгородскому летописцу начала XV века.

Как Илья-пророк стал, на взгляд народный, олицетворением грома, молнии и дождя, взамен Перуна-громовержца, так Иоанн Креститель стал в средневековом народном миросозерцании олицетворением мифического летнего огненного солнцеворота, на место двух языческих варожичей[24] – солнца и огня. Так как солнце в июне, в славянский месяц кресник, в месяц огня и жизни, достигши высшего проявления в развитии растительности, в оплодотворении всякой летней жизни, в нагревании вод, в жгучих жарах, солнцепеках лета, поворачивает с этого времени, по народному миропредставлению, с лета на зиму как огненное колесо, и так как около 23 июня славяне во время язычества праздновали летний солнцеворот в образе Купалы, то со времени христианского, церковного месяцеслова, празднование Креса, июньского солнцеворота, Купалы пало на 23-й день июня, на день Иоанна Предтечи. Такое соединение древнеязыческого представления о летнем солнцевороте с днем Иоанна Предтечи, кроме совпадения древнеязыческого праздника Купалы с днем Иоанна Крестителя, могло также утвердиться под влиянием своеобразно понятых народом церковно-книжных названий Иоанна Предтечи денницей солнца, предтечей солнца. Народ представлял и доныне представляет, что в Иванов день солнце выезжает из своего чертога на трех конях – серебряном, золотом и бриллиантовом навстречу месяцу. И вот Иоанн Креститель как предтеча солнца представился ему, по его непосредственно натуральному, антропоморфическому миросозерцанию, предтечей солнца на поворотном пути к зиме. К тому же и сами благочестивые книжники Древней Руси называли Иоанна Предтечу пресветлым солнцем. В древней повести о девицах смоленских, како игры творили, читаем: «Множество дев и жен стеклись на бесовское сборище, в ночь, в которую родился пресветлое солнце – великий Иоанн Креститель, его же ради вся тварь неизреченно возрадовалась[25].

Итак, с именем Иоанна Предтечи, под мифологическим образом Ивана Купалы, народное миросозерцание соединяло, во-первых, религиозно-мифическую идею и санкцию высшего, окончательного летнего проявления всевозбуждающего, всеоплодотворяющего влияния солнца на природу, идею и санкцию возбуждения и действия, во время так называемого летнего солнцестояния (solstitium, древненем. Sunewende – Sunnenwende), всех сил и стихий природы – воды, огня, силы растительной, и проч. Оттого ночь на Иванов день сопровождалась 1) собиранием трав, 2) купанием, 3) зажиганием костров и прыганьем через них. Все эти обряды отчасти сохранились и доныне. В пословицах, собранных Далем, они так исчисляются: «В ночь Ивана Купалы собирают лечебные и знахарские коренья и травы; Ивана Купалы – костры, прыгают через купальницкие огни, в Иванов день купаются в воде и росе, пляшут вокруг дерева Марины (символического чучела зимы); ведьмы собираются на Лысой горе (Киев); день ведьм, оборотней, колдунов и проч.; на Рождество Крестителя собирают лекарственные травы; папоротник расцветает в полночь на Ивана Купала и проч.[26]. В старину все эти верования и обряды соблюдались с особенным энтузиазмом и торжественностью, как видно из послания игумена Елизаровой обители Памфила, писанного в 1505 году[27]. Представляя Иванов день как бы последним, окончательным и самым полным проявлением летнего животворного влияния солнца на земную природу, – спешили запастись знахарскими и лечебными травами и кореньями, спешили очиститься летней водой, освященной Иоанном Крестителем и солнцем, «et habuerunt, – по словам Нарбута, – batismam per ignem, scilitet, purificationem elementariam»[28].

Особенно любопытно то, что к ночи и ко дню Иоанна Предтечи народ наш исстари приурочивал собирание трав лечебных и знахарских. Он верит, что только та трава и целительна, и действенна вообще, которая набирается в Иванов день. До Петра Великого даже цари верили, что Рождество Иоанна Крестителя придает нужные свойства или силы травам и цветам, и потому, согласно с народным обычаем, также на Рождество Иоанна Предтечи запасались разными травами и