Римская Британия - Евгений Викторович Старшов Страница 56

Прощая небольшие проступки, он строго карал за существенные, да и то не всегда налагал на виновного наказание, а чаще довольствовался его раскаяньем. Обязанности и поручения разного рода он охотнее возлагал на тех, в чьей честности был убежден, чем на неизвестных ему, которых впоследствии, быть может, пришлось бы осудить за бесчестность. Бремя хлебных поставок и податей он облегчил справедливым распределением этих повинностей и отменою придуманных ради личной наживы порядков, вызывавших в британцах еще большее недовольство, чем подати. Ведь их издевательски заставляли подолгу дожидаться у запертых государственных складов и даже покупать хлеб, не иначе как вручив взятку; им указывали для сдачи хлеба отдаленные округа, куда можно было попасть лишь кружными путями, так что общины должны были доставлять его в глухие и бездорожные местности, тогда как римские зимние лагеря находились поблизости, и, лишь насытив алчность немногих, они добивались того, что было удобно для всех.

Устранив эти злоупотребления уже в первом году своего легатства, Агрикола наглядно показал бесценные преимущества мира, которого из-за нерадивости или заносчивости его предшественников британцы боялись не менее, чем войны. Но с наступлением лета он собрал войско и повел его на врага (Ш. Фрер считает, что наместник наступал двумя колоннами, из Йорка и Честера. – Е.С.); неутомимый и вездесущий в походе, он ободрял и хвалил исполнительных, подтягивал разбредавшихся и отстававших, сам выбирал места для разбивки лагеря, сам обследовал леса и затопляемые приливом низины и вместе с тем не давал врагам роздыха, внезапными набегами разоряя их земли. Но, вселив в них подобающий страх, он милостивым обращением с ними показал им и привлекательность мира. Благодаря этому многие общины, ранее с ожесточением отстаивавшие свою независимость, прекратили сопротивление и, выдав заложников, изъявили покорность, после чего были окружены нашими заставами и укреплениями, размещенными с такою предусмотрительностью и тщательностью, что ни одна из прежде завоеванных нами частей Британии не приняла нашего господства столь же легко, как эта» («Жизнеописание Юлия Агриколы», 19–20).

79 год прошел, видимо, относительно мирно – хотя из-за «люфта» хронологии в один год боевые действия на севере, описанные выше, порой относят к 79 г. (напр., Н.С. Широкова), но эта проблема, увы, неразрешима, поскольку нельзя точно определить, в 77 или 78 г. Агрикола начал свою деятельность наместником в Британии; большинство историков придерживаются 77 г. Поэтому, сделав эту оговорку, так и продолжим далее: Тацит пишет о трудах Агриколы на ниве окультуривания и образования, причем – как не отдать должное острому аналитическому уму римского историка – он явно указывает, что «романизация» Британии есть лишь способ… к ее дальнейшему порабощению! «Следующая зима была отдана Агриколой проведению полезнейших мероприятий. Рассчитывая при помощи развлечений приучить к спокойному и мирному существованию людей, живущих уединенно и в дикости и по этой причине с готовностью берущихся за оружие, он частным образом и вместе с тем оказывая поддержку из государственных средств, превознося похвалами усердных и порицая мешкотных, настойчиво побуждал британцев к сооружению храмов, форумов и домов, и соревнование в стремлении отличиться заменило собой принуждение. Больше того, юношей из знатных семейств он стал обучать свободным наукам, причем природную одаренность британцев ценил больше рвения галлов (Агрикола ведь ранее управлял Аквитанией. – Е.С.), и те, кому латинский язык совсем недавно внушал откровенную неприязнь, горячо взялись за изучение латинского красноречия. За этим последовало и желание одеться по-нашему, и многие облеклись в тогу. Так мало-помалу наши пороки соблазнили британцев, и они пристрастились к портикам, термам и изысканным пиршествам. И то, что было ступенью к дальнейшему порабощению, именовалось ими, неискушенными и простодушными, образованностью и просвещенностью» («Жизнеописание Юлия Агриколы», 21). Тем не менее предыдущие военные успехи британского наместника и выход римлян на линию Тайн – Солвэй позволили в 79 г. императору Титу принять 15-ю императорскую аккламацию (событие и год установлены по монете). Дион Кассий пишет об этом: «Такими были события в Британии, после которых Тит удостоился звания императора в пятнадцатый раз» («Римская история», LXVI, 20 (3).

Весьма интересны некоторые археологически находки, несущие на себе упоминание созидательной деятельности Агриколы именно в этом, мирном 79 году. Например, свинцовая водопроводная труба из Честера, на которой выдавлено (пер. с англ. Е.С.): «В девятое консульство императора Веспасиана и в седьмое – императора Тита, при Гнее Юлии Агриколе, легате-пропреторе Августа». Или фрагментарно сохранившаяся 4-метровая надпись с форума Веруламиума, высеченная в ознаменование окончания сооружения базилики[81] (пер. с англ. Е.С.): «Императору Титу Цезарю Веспасиану Августу, сыну божественного Веспасиана, Верховному Первосвященнику, в девятый год его обладания властью Трибуна, 15 раз провозглашенному Императором, семь раз Консулу и назначенному Консулом в восьмой раз, Цензору, Отцу Отечества, и Цезарю Домициану, сыну божественного Веспасиана, шесть раз Консулу и назначенному Консулом в седьмой раз, Предводителю Молодежи и Члену всех Коллегий Жрецов, при Гнее Юлии Агриколе, легате-пропреторе Августа, воздвиг муниципиум Веруланиума по завершении строительства Базилики».

Также до своей смерти Веспасиан успел учредить в Британии (возможно, не без ходатайства Агриколы) должность «легатус юридикус», т. е. легата по законодательной части. Вообще-то надзирать на последней входило в обязанности наместника, однако расширение захваченных областей и постепенный «перевод» их из кельтского права под римское потребовали назначения соответствующего помощника. Первым стал Гай Сальвий Либерал Нонний Басс (пережил ссылку при Домициане, впоследствии – проконсул Македонии), который «отметился» в знаменитой переписке Плиния Младшего (II, 11, 17; III, 9, 33 и 36), человек «горячий и страстный», которого Плиний сравнивает со смерчем. Его преемник известен по надписи из Далмации (пер. с англ. Е.С.): «Гаю Октавию Тидию Тоссиану Иаолену Приску, легату IV легиона Флавиев, легату III легиона Августа, легату-юридикусу провинции Британия…»

С начала 80-х гг. объектом внимания Агриколы становится Север. Здесь следует ненадолго прервать изложение деятельности наместника, чтобы отметить одно важное обстоятельство. Весьма часто Британский Север преподносится в исторических трудах как нечто дикое и отсталое. При этом упускается из виду, что авторы, волей или неволей, воспроизводят римскую точку зрения (см. в соответствующем разделе цитату из Геродиана, посвященную «дикарям» Британского Севера). Поэтому архиважно привести мнение Д. Хардинга, много лет изучающего эту проблему (в том числе участвуя в раскопках), насчет того, что эта часть Британии вовсе не дика, нелепа и отстала (отсутствие монетного обращения – совершенно не признак дикости: просто это не нужно в замкнутом экономическом мирке, вот и все…); это совершенно иного рода культура, хотя и не исключаемая из общекельтской (см. примеры гробниц, захоронений с колесницами и т. п., искусную работу с металлом, упомянутые ранее полностью каменные «круглые Атлантические дома» и форты Аргайла, Оркнейских и Шетландских островов, на порядок