Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 54

в других местах, сосредоточивалась в руках ее главы, который обычно действовал сурово и деспотично. В протоколах инквизиции зафиксировано несколько случаев избиения жен мужьями и свидетельств о том, что жены боялись своих мужей. «Мужчина ничего не стоит, если он не властен над своей женой», – заметил один крестьянин74.

Долевое наследование было принято в Монтайю, но глава семьи имел право лишать наследства. Сын, который не являлся главным наследником, покидал дом с fratrisia – братской долей. Дочь получала приданое, которое возвращалось к ней по смерти супруга. Следование таким обычаям часто истощало ресурсы семьи. Циничный Пьер Клерг заметил своей любовнице, что всё было бы намного лучше, если бы двое братьев, Гийом и Бернар, могли жениться на его сестрах Эсклармонде и Гильметте: «Наш дом не был бы разрушен из-за того, что эти сестры унесут с собой богатства в качестве приданого; наш ostal остался бы нетронутым, и если бы в дом привели только одну жену для нашего брата Бернара, у нас хватило бы жен, и наш ostal был бы богаче, чем теперь»75.

Иногда наследницами отцовского имения становились женщины, и вместе с наследством они получали власть. Сибилла Бейль, ставшая владелицей дома в Акс-ле-Терме, была активной катаркой и вынудила своего мужа Арно Зикра, противника катаров, покинуть дом. Арно обосновался в Тарасконе, стал нотариусом; их сыновья использовали то фамилию отца, то матери. Вдовам тоже удавалось устраиваться независимо. Гильметта, жена Бернара Марти, в 1308 году вместе с мужем и двумя сыновьями бежала из Монтайю, а после смерти супруга осела в Испании, где они с сыновьями купили собственный ostal и зажили припеваючи. Гильметта вернула себе девичью фамилию Мори, которую приняли ее сыновья, и исполняла роль главы семейства, распоряжалась недвижимостью и вела переговоры о браках своих отпрысков76.

Все женщины из Монтайю рано или поздно выходили замуж; в деревне не было старых дев. Чаще, чем в других деревенских общинах, браки заключали дома. Пастух Пьер Мори объяснял запрет на инцест семейной близостью. Мать и сын, брат и сестра, а также двоюродные братья и сестры – это люди, тела которых в повседневной жизни «соприкасались», а потому им запрещено вступать в брак. А вот половые сношения между троюродными братьями и сестрами, тела которых вряд ли соприкасались, в Монтайю считали допустимыми. Другой крестьянин выразил мнение, что спать со своей матерью, сестрой или кузиной не грех, но тем не менее это постыдно. Он процитировал местную пословицу: «Если у тебя есть троюродная сестра, задай ей жару»77.

Браки заключались по договоренности, иногда при участии нескольких посредников – родителей, братьев, теток и дядьев, друзей. Катары учили, что брак – это зло, потому что он порождает детей и, следовательно, заключает чистые души в порочные тела, тем не менее катары Монтайю женились и выходили замуж. Гийом Белибаст, катарский «совершенный» (святой человек), оправдывал супружество, говоря, что, поскольку грех одинаков хоть с женой, хоть с любовницей, «мужчине лучше связать себя с одной женщиной, чем порхать между многими, как пчела среди цветов». Он добавил практичное соображение: мужчина, ведущий беспорядочную половую жизнь, не только зачинает бастардов, его к тому же обирают и превращают в нищего любовницы. «А когда мужчина привязан к одной женщине, она помогает ему содержать хороший ostal»78.

Катарские совершенные рекомендовали проводить свадебные церемонии, которые сами возглавляли, в благоприятствующую этому фазу луны. День был полон торжеств – танцев и пиров, невеста надевала подвенечное платье, которое по завершении обрядов убирала и хранила всю жизнь79.

Браком управлял экономический расчет, но любовь не исключалась. Бернар Клерг, пристав, заявил, что «без ума влюбился в Раймонду [Бело], которая теперь жена мне», из-за этого страстного увлечения его брат Пьер смеялся над ним. Бернар мог позволить себе женитьбу по любви80. А вот женщины в протоколах инквизиции не говорят о любви в браке. Они, по сути, чувствовали себя пешками в игре мужчин. Ухаживание было формальным. Девушки выходили замуж в четырнадцать лет, мужчины женились, только когда прочно вставали на ноги, иногда в возрасте за тридцать. Разница в летах супругов приводила к появлению множества молодых вдов и частому вступлению женщин во второй и даже третий брак81.

Моральные нормы по отношению к половой жизни строгостью в Монтайю не отличались. Помимо Пьера Клерга, дюжина любовных связей которого, включая одну – с женой брата, и еще одну – с вдовой кастеляна, упоминается в протоколах инквизиции, из пятидесяти супружеских пар в деревне пять или шесть открыто «жили в грехе». Учение катаров по крайней мере предоставляло оправдания; вторя Гийому Белибасту, но в другом ключе, Пьер Клерг заявил, что спать с замужней женщиной – это не грех: «Женщины все одинаковые. И грех один и тот же, замужем она или нет. С таким же успехом можно сказать, что тут вообще нет никакого греха»82. Грацида Лизье, незаконнорожденная кузина Клергов, ставшая любовницей священника, невинно объясняла: «С Пьером Клергом мне это нравилось. А значит, не могло огорчить Господа. Это не был грех». Позже, когда связь ей наскучила, Грацида отказала священнику. При отсутствии желания секс становился грехом83.

Вдова кастеляна Беатрис де Планиссоль в начале своего увлечения Пьером Клергом опасалась возможной беременности, но Пьер успокоил ее: у него была «особая травка», которая предотвратит зачатие, не дав его семени свернуться или затвердеть, чтобы произвести зародыш. Беатрис утверждала, что Пьер завернул травку в кусок льняной ткани и повесил ей на шею, привязав к длинной веревке, так что сверток опускался до «отверстия моего живота». Пьер не оставил травку Беатрис из опасения, что она может использовать ее с другим мужчиной. Благодаря этому оберегу или нет, но Беатрис не зачала84. А многие другие забеременели. Многочисленные внебрачные дети, рожденные в Монтайю, оказывались в низших слоях общества, девушки часто становились служанками в домах, юноши занимались разной черной работой. Однако тем и другим удавалось вступить в брак, и они таким образом входили в крестьянские семьи85.

Типичный ostal давал мало возможностей для незаконных половых сношений, однако любовники все-таки ухитрялись удовлетворять свою страсть. Пьер Клерг соблазнил Грациду «в сарае, где мы держали солому», а после этого занимался с нею любовью в доме ее матери, обычно в дневное время с согласия хозяйки. Когда он обвенчал Грациду с Пьером Лизье, который, по-видимому, был стар, супруг не возражал против того, чтобы отношения Клерга с его женой продолжились, но предупредил супругу, чтобы та «не водилась с другими мужчинами». И все-таки они не занимались