Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 53

участки земли, находившиеся в разных tenementa. Общая их площадь неизвестна, но в 1297 году Ральф уступил свою долю Уолтеру, который за следующие несколько лет продал больше двадцати акров не членам семьи. Когда он умер в 1304 году, то оставил своим сыновьям всего четырнадцать акров. Другой крестьянин, Уолтер Бенейт, в 1289 году унаследовал по смерти своего отца девять с половиной акров земли и в 1290-м купил долю своего брата. За десять лет Уолтер продал больше шестнадцати акров, и после его кончины в 1301 году двоим его сыновьям досталось всего три четверти акра земли64.

Таким образом, в регионах, где практиковалось долевое наследование, общество было подвижным, динамичным и нестабильным, состояния семей менялись под воздействием предприимчивости, мастерства, проницательности, возможно, умения вести дела и удачи – в противовес лени, непредусмотрительности и невезению. Те же факторы, без сомнения, действовали и на «открытой равнине», хотя и в более ограниченных масштабах, а следовательно, с менее драматическими результатами. То, что крестьянство в Англии, как и на континенте, отнюдь не было монолитным подклассом, а разделялось на четко различимые социальные и экономические слои, хорошо известно: к примеру, исследование налогов, которые в 1327 году платили жители деревни Вигстон в Мидлендсе, показало, что 70 процентов всех сборов заплатили 10 семей из 12065.

Крестьяне Пиренеев

Деревня Монтайю – изолированная в горной местности у подножия Пиренеев сельская община, члены которой обеспечивали себе пропитание разведением овец и выращиванием зерновых. Так как здесь долгое время сохранялся очаг катарской (альбигойской) ереси, в 1318 году деревня стала объектом расследования инквизиции, после которого остался значительный объем письменных документов. В 1975 году Эммануэль Ле Руа Ладюри опубликовал книгу под названием «Монтайю», посвященную изучению протоколов инквизиции, в которых отображены высказанные в ходе допросов мнения людей, мужчин и женщин, о любви, браке, смерти и семье66. Несмотря на особое географическое положение деревни и обстоятельства, при которых появились эти документы, протоколы инквизиции, проанализированные Ладюри, дают ни с чем не сравнимый по объему и качеству материал для понимания повседневной жизни крестьян XIII века.

По структуре Монтайю была деревней Средиземноморского типа67: дома на вершине холма сосредоточивались вокруг замка, который время от времени занимал кастелян и его семья. Одни дома примыкали друг к другу, другие были разделены садиками или дворами. Многие состояли из единого помещения, в центре которого на открытом очаге готовили пищу, тут же семья ела, спала и проводила время досуга. В некоторых домах была отдельная комната (или даже комнаты) для сна, расположенная рядом с кухней или в погребе, где кровати стояли вперемежку с бочками. Кое-где имелись даже светлицы на втором этаже, куда поднимались по лестнице. В жилищах большего размера стены центральной комнаты с очагом были выложены из камня, примыкающих к ней помещений на первом этаже и светлицы на втором – из плетней с обмазкой. Свиней, овец и быков обычно держали под одной крышей с людьми68.

Дом и семья описывались одним провансальским словом ostal, которое в латинских протоколах инквизиции записано как domus, то есть люди, связанные кровным родством, стены и очаг, а также обстановка жилища. Когда одна крестьянка обсуждала возможность передачи сведений инквизиции, некий катар упрекнул ее: «Если ты признаешься во всем, то потеряешь все свое имущество и потушишь огонь в доме (domus). Твоим детям, чьи сердца исполнятся гнева, [придется] идти просить милостыню…»69 Представление крестьянина о пространстве, по сути, измерялось домусом. «Если вы хотите иметь понятие о небесах, – заметил он, – вообразите огромный домус, простирающийся от перевала Меренс до города Тулузы»70.

Центральное место домус занимал даже в сознании бродячих пастухов, которые составляли своего рода особый кочевой пролетариат, куда вливались жертвы невезения, бедности или просто лишенные доли в наследстве, а вместе с тем и статуса, сыновья. Обычно они не женились. Летом, в сезон стрижки овец, их дойки и приготовления сыра, эти отщепенцы вместе жили в горной хижине – cabane. Переходя через Пиренеи и оказываясь в Испании, зимовали в другой cabane, пока овцы ягнились. При этом, «не имея ни очага, ни дома», они оставались связанными с родительским домусом в Монтайю и живущими там родителями, братьями и сестрами71.

Семьи знали своих предков до четвертого поколения. Идентификация их по фамилиям была прочно установлена, хотя фамилия иногда передавалась по материнской, а не по отцовской линии. Однако домус и родственники за его пределами, включая кузенов и кузин, теток и дядьев, живущих в соседних деревнях, был важнее, чем происхождение. В напряженной атмосфере проводимого инквизицией расследования семьи, связанные кровно и по браку, враждовали между собой, часто вражду разжигали соседи.

В 1308 году Пьер Клерг, священник, сперва принявший, а затем отвергший учение катаров, донес на Пьера Мора и его сыновей Гийома и Арно. Все они были арестованы. Выпущенный на волю, в то время как его отец и брат оставались в тюрьме, Гийом Мор гневно упрекнул Клерга, а тот ответил: «Я позабочусь о том, чтобы вы все сгнили в тюрьме Каркассон – все Моры, ты, твой отец, твой брат, все, кто принадлежит к твоему домусу». Гийом воскликнул, что за него отомстят, «так что остерегайся меня и всех моих сторонников». При посредничестве своего брата, деревенского пристава, Пьер Клерг добился того, чтобы матери Гийома отрезали язык за «лжесвидетельство», так как она плохо отзывалась о нем. Преследуемый семьей Клерг, Гийом укрылся в близлежащем городке Акс-ле-Терм, где к нему присоединились брат Раймонд и родственник по браку Жан Бене. Они трое поклялись на хлебе и вине, что убьют священника, и вместе наняли убийцу. Объявленный вне закона, Гийом сбежал в горы и стал пастухом. В течение следующих восьми лет заговорщики совершили несколько безуспешных попыток расправиться со своим врагом. Наконец Гийома схватили в Испании и отправили обратно в тюрьму Каркассон72.

Семьи в Монтайю в основном были супружеские, хотя некоторые расширялись за счет овдовевших родителей, неженатых братьев и сестер, слуг (которыми иногда были незаконнорожденные дети) и случайных приживалов. Домохозяйство Бернара Мора, дяди и соседа Гийома, состояло из его жены, двух детей, овдовевшей матери, а также наемных пастуха и пахаря. В доме Бернара Клерга, деревенского пристава, жила служанкой его внебрачная дочь. Зажиточная семья Бело состояла из Раймонда Бело, его жены, их детей, двух неженатых братьев, сестры, овдовевшей матери Раймонда и девушки-служанки, бедной родственницы из соседней деревни. Структура семьи, как и везде, менялась в зависимости от достатка и стадии ее жизненного цикла73.

Семейная власть в Монтайю даже больше, чем