Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 46

были делом вполне обыкновенным. Испанский обычай не заходил так далеко, как папа Александр III, чтобы рассматривать обещание, за которым следует секс, как заключение брака, однако нарушение мужчиной взятых на себя обязательств после половых сношений считалось серьезным проступком и каралось крупным штрафом. Женщина, которую обманывали таким образом, иногда предпочитала скрывать свой позор. Некая донья Эльвира из Вилья-Арменто была помолвлена с одним кабальеро, который разорвал помолвку и потребовал вернуть сделанные им подарки. Донья Эльвира отказалась. Судья постановил, что она может оставить вещи себе, если жених «целовал и обнимал» ее; в противном случае она обязана вернуть всё, что получила от него. Донья Эльвира возвратила подарки. Решение судьи, вероятно, было продиктовано законом, защищавшим права невесты, жених которой умер до свадьбы: если они вступили в интимную близость, она оставляла подарки себе; если нет, должна была вернуть их семье жениха; если они только целовались, то она отдавала назад половину. В случае смерти невесты до свадьбы жених возвращал все подарки, если помолвленные не успели познать друг друга плотски, в противном случае он оставлял всё себе; в такой ситуации объятия считались брачной церемонией60.

Сексуальное домогательство также являлось наказуемым преступлением, и штрафы, взимаемые за приставание к женщинам в двух городах, Алькала-де-Энаресе и Сепульведе, проливают дополнительный свет на отношения полов в приграничных областях. Шкала, которую ввел святой Иероним, была полностью перевернута. Облапать замужнюю женщину стоило преступнику четырех маривалей; за то же самое деяние, совершенное в отношении вдовы, он платил всего три в Алкале и два в Сепульведе; в отношении девственницы – два и один мариваль соответственно61. Муж, который полагал, что его жена поощряла авансы, несомненно, наказывал ее сам, бить жену дозволяли как обычай, так и каноническое право.

Не всех, кто совершал проступки сексуального характера, уличали и подвергали наказанию. Часто им удавалось скрыться, о чем свидетельствует система взимания крупных штрафов с семей беглецов, виновных в серьезных преступлениях. Даже не уплаченные скрывшимся мужем долги ложились бременем на его семью, хотя карточные долги супруга и его займы у евреев не могли быть взысканы с наследства жены62. Мужу-беглецу не составляло труда найти другую общину, готовую принять его. Местные власти настаивали только на том, чтобы вновь прибывший заранее примирился со всеми врагами, которые могли быть у него в городе. О проблемах, оставленных им позади, никто не вспоминал63.

Повседневная жизнь людей на нестабильных границах во времена Реконкисты отличалась от быта тех, кто жил в регионах, где установился более прочный мир. Испанские мужчины чаще преступали закон, были более склонны к насилию, постоянно имели при себе оружие и участвовали в военных столкновениях – одним словом, походили на мужчин Франции, Англии и Германии более ранней эпохи. Женщин ревниво охраняли, чаще подвергали насилию, и одновременно с этим они пользовались большим уважением, несли бо́льшую ответственность и активнее участвовали в семейных делах. Испанские женщины, единственные в Западной Европе, еще долгое время после общего перехода к нераздельному наследованию по праву первородства обладали значительными имущественными и наследственными правами.

Глава VIII. Крестьяне до «черной смерти»: 1200–1374 годы

В XIII веке высокое Средневековье достигло своего расцвета, что выразилось в активизации торговли, росте населения, совершенствовании сельского хозяйства и в конечном счете благотворно сказалось на всех слоях общества, от высших до низших, в городах и в сельской местности, включая самый многочисленный класс, который повсеместно составлял большинство населения, – крестьянство. По счастливому совпадению, XIII век впервые дает нам обширные своды документов, свидетельствующих о жизни крестьянских семей, главные из них – это манориальные кустумалы[20] и протоколы манориальных судов. В кустумалах, как и в полиптиках эпохи Каролингов, перечисляются арендаторы земель в поместье с указанием платы, которую они должны вносить, и работ, которые обязаны выполнять. Протоколы судов фиксируют не только нарушения закона и споры между крестьянами или между арендатором и землевладельцем, но также передачу земли и правовые нормы, которые деревенская община задействовала для регулирования практики землепользования. Эти два свода документов позволяют нам реконструировать всеобъемлющую картину крестьянской жизни, гораздо более полную, чем та, которую можно воссоздать по материалам каролингских полиптиков. В упомянутых английских источниках мы находим информацию об экономическом положении, статусе людей, методах ведения сельского хозяйства, брачных и наследственных обычаях, преступности и социальных отношениях.

В Северо-Западной Европе и Англии существовали два разных вида землепользования, на основе которых сформировались два типа семейного уклада1. «Открытая равнина» (champion) (от фр. champagne) – области, занимавшие большую часть равнинных пространств Северной Европы и полосу территории Англии, тянувшуюся к северо-востоку от Ла-Манша через Мидлендс к Северному морю, это была местность с большими участками пригодной для обработки земли. И «лесной край» (woodland), включая Бретань и Нормандию, а также области на западе, северо-западе и юго-востоке Англии, куда входили зоны пахотных земель и лугов, пригодных для выпаса скота.

На «открытой равнине» основным типом земледелия была система «открытых полей», эту технику культивации обычно связывают со средневековой сельскохозяйственной практикой. При такой организации труда два, три или больше не огражденных поля разделяли на полосы для вспашки, каждый земледелец обрабатывал несколько полос, разбросанных по разным полям. Луга, пустоши, земли под паром и стерни использовались как общие пастбища. Крестьяне сами решали, какие культуры и когда сажать, а когда оставлять поля под паром. Семьи жили в больших «ядерных» (кластерных) поселениях под строгим контролем со стороны манориальных властей, имущество наследовалось нераздельно по отцовской линии, земля переходила от отца к одному из сыновей, обычно старшему.

В лесных областях, напротив, каждая крестьянская семья обрабатывала свой личный участок, поля располагались компактно, их обводили изгородями и канавами. Небольшие деревушки и хутора были разбросаны по округе. Манориальный контроль оставался слабым, имущество наследовали частями, распределяя между сыновьями и в некоторых местах дочерьми.

Граница, разделявшая два типа землепользования и поселений, часто была размытой. Удаленные хутора и небольшие обособленные деревни встречались и на «открытой равнине», а крупные поселения и «открытые поля» (хотя и не находившиеся в общем пользовании) – в лесной зоне.

Крестьянские семьи в областях, где преобладала система «открытых полей»

Некоторые ученые находят истоки системы «открытых полей» у германских племен эпохи Великого переселения. Другие полагают, что ее зрелое развитие ненамного опередило появление сведений о ней в документах XIII века и что возникла она в результате фрагментации наделов при долевом наследовании. Последняя гипотеза не учитывает введение примогенитуры, а также общинного контроля за обработкой земли и выпасом скота. Происхождение этой системы все еще остается туманным2.

Первые исследования деревень «открытой равнины» в основном