Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 45

Максима из старого свода законов вестготов, ранних завоевателей Испании, гласила, что во всех вопросах наследования права женщины следует «признавать». На деле этот принцип реализовывался в виде безразличного к полу долевого наследования, при котором все наследники и наследницы равной степени родства получали одинаковые части имущества. Приграничные сообщества строго соблюдали эту традицию. Если сын или дочь умирали, оставив детей, внукам выделялась доля в имении деда и бабки; если замужняя женщина уходила из жизни раньше своих родителей, ее часть наследства чаще передавалась братьям и сестрам, чем мужу. Наконец, каждый ребенок наследовал отдельно от отца и матери, так что собственность перетекала двумя независимыми параллельными потоками49. Наследуемое имущество после Реконкисты включало военные трофеи – скот, рабов, пленников, которых держали ради получения выкупа, – и жена, помогавшая снаряжать мужа в поход, имела в нем свою долю. Конь и оружие, которые придавали мужчине статус caballero villano (незнатного рыцаря городского ополчения), исключались из совместного наследования как чисто мужское имущество, но даже их женщина могла получить в качестве причитающейся ей части военной добычи и передать сыновьям или второму мужу, который благодаря этому мог обрести статус caballero50.

Доступ к таким обеспеченным законом активам вдвойне повышал ценность женщины, во-первых, как наследницы, а во-вторых, как передатчицы собственности. В других частях Европы женщины повсеместно утрачивали значительную долю своих прежних прав на имущество и наследство под влиянием новой волны мужского доминирования, свадебные дары невесте обесценивались, а ее права на вдовью долю ограничивались, однако в Испании ничего этого пока еще не происходило. Новая философия передачи наследства старшему сыну и счета родства по мужской линии, лишавшая женщин власти и статуса, здесь не приживалась. Особенно в приграничье жены пользовались уважением и имели возможность самостоятельно принимать решения в связи с тем, что их мужья часто отсутствовали, находясь в военных походах, откуда возвращались далеко не все.

Вследствие принятой в этих краях системы наследования степень вовлеченности семьи невесты в процесс заключения брака тоже была гораздо выше. Там, где дочь получала значительную долю – четверть, треть, половину семейного имущества, родители неизбежно проявляли большой интерес к выбору для нее супруга. Испанский обычай зашел так далеко, что замужество дочери без согласия родителей рассматривалось как основание для лишения ее наследства51.

Закон вестготов, на несколько столетий предвосхищая церковные постановления, требовал, чтобы невеста получала весьма солидный свадебный подарок, который в Испании называли arras, от латинского arrha, что означало «честные деньги». В дарственных грамотах (cartas de arras) перечисляются земли, дома, деревни, домашний скот, рабы, седла, мулы, лошади, одежда, шкуры и десятины52. Кастильский аристократ обычно добавлял еще один подарок – шатер из тонкой кожи, достаточно большой, чтобы в нем мог разместиться вооруженный кабальеро. Хит Диллард предполагает, что этот необычный дар намекает на жизнь, связанную с частыми переездами из поместья в поместье или вслед за королем, на службе у которого находился даритель53.

Передачу арраса могли отсрочить или просто пообещать – согласно правилу, установленному, чтобы не давать богатым женихам нечестного преимущества в ухаживании. Однако семья жениха была обязана оплатить свадебное торжество, в особенности щедрое угощение на пиру. Приданое невесты, которое вычиталось из ее будущего наследства, включало кухонную утварь, одеяла, постельное белье и другие предметы домашнего обихода. Богатая невеста могла принести мужу виноградник, сад или загон со скотом54.

Обычно свадьбы справляли в воскресенье, и в Испании (как и в некоторых областях Северной Европы) священник теперь играл особую роль в обряде. Невеста верхом на коне приезжала в церковь, где он благословлял мирские и литургические символы брака – аррас и кольца, служил мессу и призывал молодых соблюдать «ночь Товии», то есть воздерживаться от плотской близости до следующего дня. Эта рекомендация была взята у Грациана. Далее следовали пир, танцы, турниры и игры, причем разгул гостей на свадьбах нередко приводил к наложению штрафов55.

Заключение брака на приграничных территориях не всегда оставалось в рамках, установленных законом, обычаями и Церковью. Пары, сбегавшие тайком по взаимному согласию, находили пристанище в городах, а родители не пользовались сочувствием общества. Даже к похищению, хотя теоретически его и рассматривали как преступление, в судебной практике проявлялось весьма снисходительное отношение. Что имело значение, так это кем была пострадавшая – местная она или приезжая. Если она была горожанкой, похитителю грозило наказание от крупного штрафа (который выплачивался королю или сеньору) до порки, обращения в рабство или смерти. А в том случае, если женщина была неместная, похититель мог остаться безнаказанным. Его даже могли поощрять к таким действиям. Некоторые города открыто давали мужчинам-поселенцам право приводить с собой украденных женщин. Умыкание невесты могли рассматривать в качестве полезного для общины деяния, ведь в результате в селении появлялся новый «создатель дыма», что отвлекало пришлого мужчину от конкуренции за местных женщин. Более того, похитителя могли счесть смелым парнем, а именно такие и нужны на границе56.

При наличии большого количества лишенных корней мужчин при оружии отцам советовали присматривать за своими дочерьми. В отношении изнасилований местные законодательства придерживались двух противоположных мнений. В одних краях насильника обязывали жениться на жертве, в других ему это запрещали – последнее условие было призвано воспрепятствовать осуществлению планов авантюристов или охотников за приданым, которые надеялись через насилие добиться брака с дочерями богатых родителей57.

Секс вне брака был жестко ограничен, но рамки этих ограничений оставались довольно либеральными. Молодой холостяк до вступления в брак не только мог завести баррагану (любовницу), от него этого ждали. Такая привилегия распространялась на холостых мужчин в целом и на священников в частности. В Испании домашняя жизнь духовенства мало отличалась от быта церковников в других странах. По словам Эсмейна, спустя несколько десятилетий после того, как два Латеранских собора предписали святым отцам безбрачие, «все, кто вступал на путь служения Церкви, давали обет целомудрия, но почти никто его не соблюдал»58.

Однако привилегия иметь баррагану не распространялась на женатых мужчин, поскольку, если женатый человек содержал любовницу, он не только совершал прелюбодеяние, но и лишал другого мужчину возможной супруги. Обычным наказанием за такое прегрешение была порка. Супружеская измена жены каралась еще более сурово, к побиванию кнутом добавлялось изгнание из города59.

Интимные отношения между обрученными