Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 40

супружеству (напоминавшему, однако, историю со Стефаном Овернским в IX веке) стало приглашением к активным действиям для искателей развода и их поверенных. Мужу, желавшему избавиться от жены, нужно было всего лишь найти какую-нибудь отдаленную, почти неразличимую связь – случайное увлечение, крестного отца, предка, затерянного в туманной дали времен, – или нанять ловкого крючкотвора, который такую связь состряпает.

Два величайших интеллектуальных светила Средних веков пытались разрешить эти проблемы interalia[15] в двух блистательных образцах церковной литературы. Первый, Грациан, составил свой обширный трактат «Согласование несогласных канонов» (Concordia discordantium canonum), получивший известность под названием «Декрет Грациана», в Болонье около 1140 года. В нем содержалось около четырех тысяч текстов, взятых из постановлений церковных соборов, официальных решений пап и других источников, которые автор прокомментировал таким образом, чтобы создать гармоничный и непротиворечивый набор принципов христианского закона.

В центре проблемы брака Грациан узрел настоящую головоломку: что вообще представляет собой супружество? Ответ, по его мнению, заключался во взаимном согласии двух сторон. Согласие было требованием, которое предъявлялось к браку как римским правом, так и Отцами Церкви, однако Грациан сделал огромный шаг вперед в развитии этого принципа, переступив порог пассивного принятия своей участи для достижения активного. Ни римское законодательство, ни Отцы Церкви, ни общественное мнение не считали необходимость согласия препятствием к родительскому руководству. Детей учили послушанию, и каждая молодая пара полагалась на содействие родителей в обеспечении экономических основ нового союза. Учитывая юный возраст почти всех женщин, вступавших в первый брак, его организация в полной независимости от влияния семьи была нереальна.

Тем не менее, разбирая случай Жордана, Грациан придал идее согласия совершенно новый оттенок: он заявил, что «даже отцовская клятва не может принудить девушку выйти замуж за того, кого она не желает иметь своим супругом»6. Согласие, по мнению Грациана, не только обязательно для законного брака, это сама его суть, которую нельзя отбросить7. Для подтверждения своей точки зрения он приводит в высшей степени гипотетический случай с парой, обменявшейся обетами в полной тайне. Был ли их брак законным? Да, утверждает Грациан, эти двое совершили таинство сами над собой. Он добавляет две характеристики. Акт плотского соединения (copula carnalis) делает брак «окончательно заключенным». И соглашающаяся на него пара должна испытывать взаимную «супружескую приязнь», потому как, рассуждал Грациан, «там, где должно возникнуть соединение тел, следует быть и единству духа»8.

Святой Августин размышлял над вопросом о браке, заключенном лишь ради плотской близости, и пришел к выводу, что такое супружество, «вероятно», состоятельно. Грациан избавился от «вероятно», однако вместо этого настаивал на необходимости иметь «супружескую приязнь». О молодой паре, полной страсти, но привязанной друг к другу по-супружески, можно сказать, что эти мужчина и женщина «не прелюбодеи, а муж и жена»9.

Таким образом, согласно Грациану, двое людей, сексуально привлекательные один для другого и испытывающие взаимную приязнь, могут пожениться частным образом, без чьего-либо посредничества или разрешения – семьи, друзей, феодала, святой Церкви. Это была фундаментальная доктрина, казавшаяся Грациану совершенно логичной. Являлся ли конкубинат формой брака? Грациан принял вызов и поддержал постановление Свода законов Юстиниана. При наличии «супружеской приязни» отношения любовников возвышаются до уровня не заключенного формально и несовершенного, но тем не менее имеющего силу брака. Пока мужчина ограничивается одной сожительницей, указывает Грациан, ему не следует отказывать в причастии10.

«Декрет Грациана» немедленно возымел широкое влияние, особенно в том смысле, что склонил мнение духовенства и общества в пользу необходимости согласия как основы законного брака. Однако, разрешив некоторые проблемы для церковных судов, Грациан создал новые. Разницу между «не заключенным формально» браком и временными сексуальными отношениями не всегда было легко установить, не меньшую сложность представляла и формулировка этого различия как абстрактного принципа, который мог бы лечь в основу судебных решений.

Лет через десять после «Декрета Грациана» появился соперничающий с ним компендиум. Его автором был Петр Ломбардский (ок. 1095–1160 гг.), как и Грациан, выпускник Университета Болоньи, а в то время – епископ Парижа и доктор теологии в Нотрдамской кафедральной школе. Его «Сентенции» в четырех книгах стали основным учебником богословия в средневековых университетах. По вопросу брака Петр разошелся с мнением Грациана в двух существенных отношениях. Плотское соединение не может быть важным для состоятельности супружества, полагал он, потому что придание ему такого значения бросает тень на союз Иосифа и Марии (Грациан подверг это мнение теологической критике). На практическом уровне, согласно Грациану, если мужчина вступил в брак с одной женщиной, но не консумировал его, а потом женился повторно и довел этот брак до полного завершения, то второй считается имеющим силу. По мнению большинства духовенства и мирян, это было не вполне удовлетворительное решение. Представим, к примеру, такую ситуацию: пару юных аристократов поженили под нажимом родни, желавшей произвести выгодный для обеих семей передел собственности, мальчик-жених умер и оставил девочку-невесту вдовой. Должна ли она получить в качестве вдовьей доли треть имущества мужа?11

Для принятия решения одной доктрины Грациана о необходимости согласия на брак недостаточно. Нужно какое-то более веское обоснование. Дабы восполнить этот пробел, Петр Ломбардский выдвинул теорию согласия в присутствии. Одобрение брака, записанное в договоре о помолвке, он счел слишком предварительным, имеющим отношение только к «обещаниям на будущее» (verba de futura). Для настоящего брака, неоспоримого по закону, пара должна произнести «обещания в настоящем» (verba de praesenti), слова, которые ясно подтверждают, что они берут друг друга с этого самого момента: он ее – в жены, она его – в мужья.

И этого достаточно. Ни церковные формальности, ни ритуальные действия, по мнению Петра, не нужны, хватает одного недвусмысленного заявления. Благословение – это хорошо, приданое и прочее обеспечение имеют значение, но незаменимы только «обещания в настоящем»12.

Несколько десятков лет у Грациана и Петра Ломбардского были свои сторонники (у первого по большей части в Италии, у второго – во Франции), и спор между ними не имел окончательного решения. Наконец папа Александр III (понт. 1159–1181 гг.) сформулировал своего рода компромисс отложенного действия. Сперва, подтверждая нерасторжимость брака, он признал «обещания в настоящем» Петра Ломбардского необходимыми для супружества и определил, что давать их могут женихи в возрасте не младше четырнадцати лет и невесты не младше двенадцати. Однако немного позже он, по сути, принял и точку зрения Грациана, заявив, что «обещания на будущее», данные женихом и невестой не младше семи лет, тоже создадут полноценный брак, когда за обетами последует скрепление союза плотским соединением. Таким образом, Церковь официально одобрила два разных способа заключения брака13.

Однако более существенным,