Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 36

На рубеже первого и второго тысячелетий в динамике развития семьи произошли глубокие изменения, механизм которых до сих пор не вполне ясен. В графстве Макон, где на протяжении Х столетия шесть благородных семей превратились в двадцать четыре, в течение XI века их число стабилизировалось: возникли четыре новые ветви и четыре исчезли. Таким образом, за быстрым увеличением количества аристократических семейств последовала фаза, на которой существующая знать упрочивала свои позиции, одновременно с этим укреплялись родственные связи13.

Наиболее важным и заметным элементом в этих изменениях стал переход от частичного, или долевого, наследования к нераздельному. Среди мелких дворян в графстве Макон frérèche, объединение братьев для совместного владения землей, прежде практиковавшееся всего в нескольких семьях, теперь стало нормой. Одному из сыновей, не обязательно старшему, полагалось взять на себя вместо отца обязанности по управлению семейными землями и представлению интересов семьи. Жениться дозволялось только этому сыну и, самое большее, еще одному. Домохозяйства были большие. Типичная семья мелкого аристократа того времени, как ее описывает Дюби, состояла из десяти-двенадцати человек: родителей, одного из братьев с женой и детьми, а также других братьев и сестер, не вступивших в брак. Некоторые из неженатых братьев часто шли по стопам одного из дядьев, который занимал церковную должность. Молодые мужчины жили под контролем родителей или, когда те умирали, – ставшего главой семьи брата. Доля каждого в общем имуществе была скромной, но вместе они могли позволить себе обеспечить одного или двух братьев всем необходимым, для того чтобы они стали рыцарями14.

В XI веке сначала на вершине социальной лестницы, а затем на более низких ее ступенях появилась и стала распространяться другая форма нераздельного наследования – передача всего имущества одному сыну, обычно старшему, получившая название примогенитура. Важнейшим фактором, повлиявшим на ее развитие, стал распад центральной власти – монархии – и последовавшее за этим распределение властных полномочий между местными правителями, такими как графы, бывшие назначенцами и представителями королей из династии Каролингов.

В конце IX – начале X века франкская монархия постепенно приходила в упадок. По мере того как короли теряли контроль над графами, которые прежде являлись просто их наместниками, те постепенно превращались в независимых местных правителей. В 890 году в графстве Макон пост правителя совместно занимали два человека – Лето и Ракульф, возможно братья, они передали свою должность родственнику по браку, Обри из Нарбонны. Примерно в 945 году Обри наследовал его сын, Лето, а того около 970 года сменил сын, внук Обри, тоже Обри. Таким образом должность впервые стала наследственной, а затем – передаваемой по принципу примогенитуры15.

Сходный процесс имел место чуть позднее и на одну ступень общественной лестницы ниже. Под властью графов их наместниками выступали кастеляны – смотрители замков, выстроенных в бурный период нашествий викингов и сарацин для охраны населения. В X веке замок «с холмом и стенами» состоял из природной возвышенности или искусственной насыпи, где ставили деревянный сруб, а перед ним появлялись ров и частокол, все это окружал двор, также защищенный частоколом и рвом. К концу X века некоторые замки перестроили в камне, было возведено несколько квадратных донжонов16. Какими бы грубыми сооружениями ни были эти замки по стандартам более позднего времени, они давали неизмеримую власть комендантам, которые владычествовали над местным населением: никто не смел им перечить, и очень скоро они стали передавать свою должность по наследству.

В начале 900-х годов в графстве Макон некий Гару был назначен управляющим замка Брансион. По смерти Гару должность перешла к его сыну Лебону, потом к сыну Лебона – Гару, после чего – к зятю Гару Младшего, Гинебо. Крепость, где жила и которой управляла на протяжении нескольких поколений семья кастеляна, окруженная ее же аллодиальными землями, была сначала объявлена, а затем признана личной собственностью управляющего. Примерно к 1000 году кастеляны сделали еще один шаг вперед, отказались подчиняться графу и стали автономными правителями своих территорий17. Ближе к концу XI века мелкая аристократия – рыцари – тоже начала передавать семейные владения одному наследнику, выходя из frérèche18.

В документах той поры впервые в истории появляются фамилии, или патронимы (родовые имена), которые передавались по отцовской линии, что свидетельствовало об изменении конфигурации семьи. Этот шаг вперед был абсолютно самобытным, он почти не напоминал ни сложную римскую систему именования, ни существовавшую в раннем Средневековье, при которой человеку давалось только имя, выбранное из короткого семейного списка19. В соответствии с последней системой первые короли Капетинги на протяжении шести поколений звались либо Гуго, либо Роберт; графы Анжуйские были либо Жоффруа, либо Фальками; все графы Тоннера имели имена Милон или Ги; графы Невера – Ландри или Бодон. Графы Пуату прозывались Ранульф или Эбль и сменили эти имена на Гильом, родовое имя герцогов Аквитании, после того, как захватили власть там20.

Документы, составленные в Маконе до 1000 года, не содержат семейных фамилий. За следующие тридцать пять лет их появилось всего несколько, на протяжении XI века число родовых имен увеличивалось. Они происходили из трех разных источников: во-первых, от описательных прозвищ, или эпитетов, которыми изначально наделяли человека, а позже переносили их на его семью (к примеру, фамилия хозяев замка Юксель – Грос – произошла от прилагательного gros — «большой»); во-вторых, от названий замков (Монмерль, Сеннесе); в-третьих, от именований главных поместий семьи (Мерц). С течением времени из этого последнего источника повсеместно стали возникать фамилии и титулы знати. Не все семьи аристократов владели замками, но земли имелись у каждой21.

В то же время количество имен, которыми пользовались аристократы, сократилось. В графстве Макон чаще всего встречались имена Гуго, Бернар, Жоссеран, Жоффруа и Гумберт, позаимствованные у знатных соседских семейств и намекавшие на родство с ними. Некоторые имена брали у героев эпоса (Гиральд, Роланд, Оливер), кое-какие – из Нового Завета (Петер, Стефан)22. Историк Карл Фердинанд Вернер отмечает наличие в Германии вариантов важного для Нового Завета имени Иоанн (Йоханнес, Ганс, Иван, Жан), почти неизвестного к северу от Альп до X века, в позднем Средневековье они настолько распространились, что их носили сотни исторических личностей. Сходным образом имена Генрих и Конрад, употребление которых в IX–X веках ограничивалось германскими королевскими