Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 29

жен, потому что, как только они вступят в брак, их недостатки придется сносить, как живописал святой Иероним (ок. 331–420 гг.): «…если жена будет предаваться пьянству или будет гневлива, или дурного нрава, или прожорлива, или не усидчива [ветреная, непостоянная, непоседа], или сварлива, или злоречива, ужели и жену такого рода должно терпеть [при себе]? Хотим ли мы или не хотим, но она должна быть удерживаема»90.

Своих современников-мужчин Гинкмар описывает как готовых пуститься на любые уловки, лишь бы избавиться от жен. Они «обвиняют их в неверности и убивают без доказательств, без суда, без оснований, из одной лишь ненависти и жестокости или желания взять себе другую жену или завести любовницу». Увлекаясь преувеличениями, он утверждает, что некоторые «отводили своих жен на рынок, чтобы их там изрубили в куски и отдали свиньям», тогда как другие убивали собственными руками. Они хватались за любой предлог, чтобы прекратить супружеские отношения после нескольких лет брака, заводили любовниц, клеветали на своих жен перед священниками, принуждали их терпеть своих сожительниц и утверждать, что мужья страдают половым бессилием, или притворяться, будто сами они стремятся уйти в монастырь91.

Если бы людям было предоставлено право по своему желанию оставлять своих супруг или супругов и либо вступать в другие союзы, либо осквернять себя тайным блудом, вскоре бесчисленные толпы бывших партнеров стали бы преступать закон Божий, который неизмеримо превосходит закон человеческий. Среди этого жалкого сброда описаны и мужчины, и женщины, однако особый упор Гинкмар делает на мужчинах, эгоистичная жестокость и распутство которых главным образом угрожали институту брака.

Поддерживая мнение апостола Павла о неоспоримом преимуществе полного целомудрия, Гинкмар тем не менее заявлял, что брак обеспечивает порядок и стабильность, дает человеку свободу для сосредоточения на спасении души. Супружеская неверность и блуд нарушают духовное равновесие92.

Законность брака, утверждал Гинкмар, определяют четыре главных условия: обе стороны должны быть равны, свободны и согласны на его заключение; женщину должен отдавать мужу ее отец, и она должна быть хорошо обеспечена; брак следует публично отпраздновать; и супругам полагается вступить в интимные отношения93. Церемония помолвки и благословение супружества важны, но относятся ко второму плану общественных и юридических аспектов брака94. То, что делает супружеский союз нерасторжимым, не относится ни к обществу, ни к закону, но состоит из трех элементов, накрепко сплетенных с четырьмя упомянутыми выше условиями: таинства, то есть мистического акта, аналогичного союзу Христа с Церковью; взаимного согласия и единения плоти. В браке Стефана социальный и законный аспекты были соблюдены, но отсутствовали взаимное согласие и единение плоти. А значит, таинство не совершилось и брак можно расторгнуть. В случае с Лотарем согласие было дано и брак заключен окончательно, поэтому он законен95.

Гинкмар процитировал подходящий отрывок из послания апостола Павла о том, что каждый партнер в браке не имеет «власти над своим телом» (1 Кор. 7: 4), и недвусмысленно заключил: «Таким образом, согласно мнению авторитетных людей… супругам следует использовать гениталии только между собой, не уступая их другим»96. В глазах Христа есть только «один закон для мужчин и женщин»97.

Тем не менее равенство полов было второстепенной проблемой по отношению к главному вопросу – моногамии. Гинкмар отверг все причины для развода, раньше признаваемые светским и каноническим правом: болезнь жены, ее бесплодие, ее занятия колдовством, пленение одного из супругов, вступление любого из партнеров в религиозную жизнь или неверность. Современники Гинкмара полагали, что мужчина, который сам не был прелюбодеем (как Бозон), имеет право развестись с блудливой женой, но архиепископ сказал: нет, супружеская измена не разрушает таинства. В качестве аналогии он привел в пример таинство крещения, которое не отменяется тем, что крестившийся может грешить; должное покаяние восстанавливает благодать. Совершивший прелюбодеяние партнер в браке может сходным образом исполнить покаяние и примириться с супругом98.

То есть единственным основанием для расторжения брака являлась его незаконность: другими словами, доказательство того, что он на самом деле не состоялся.

Труд Гинкмара оказал воздействие на практику разводов, но, помимо этого, повлиял на постепенное изменение самой концепции «брака», в результате акцент сместился с договорного аспекта – семейных союзов и обмена собственностью – на личный и сексуальный, главным стало взаимное согласие жениха и невесты, а также их плотское соединение. В то же время фокус общественного внимания переключился с семей и родов жениха и невесты на вновь создаваемую супружескую пару. Политические и экономические аспекты брака еще не были отставлены в сторону, прежде всего в богатых слоях общества, но в глазах Церкви деньги, земли и власть все больше уступали место человеческим чувствам.

Глава V. Англосаксонская Англия

В течение первых пяти столетий Средневековья варварская и римская культура взаимодействовали друг с другом, а также с христианской Церковью. На Британских островах, где римское присутствие оставило менее заметный след, миграции варваров происходили с запозданием, а географическое положение обеспечивало определенную изоляцию, в эпоху раннего Средневековья наблюдалась несколько иная картина, представляющая общество германцев в менее «разбавленном» виде. «Англосаксонская хроника», составленная через четыре столетия после зафиксированных в ней событий, описывает появление в Англии англосаксов в конце V – начале VI века как чисто военное вторжение, однако археологические находки и документальные свидетельства указывают на то, что, как и при миграциях на континенте, земли в сельской местности Англии занимали целые народы1. Римляне уже ушли (410 г.), облегчив захват территорий переселенцам, которые менее охотно смешивались с местным населением, чем это делали завоеватели на континенте. В Галлии межкультурные брачные союзы заключались постоянно, в Британии они отсутствовали. Вторгшиеся на острова люди сохранили свой язык почти в полной неприкосновенности и медленно переходили в христианство. Массовое обращение имело место в VII веке, но оно перемежалось откатами в прошлое: историк и церковный деятель Беда Достопочтенный (ок. 673–753 гг.) сообщает о ряде случаев, когда королевства временно возвращались к язычеству.

Информацию об англосаксонской Англии исследователи черпали из хроник (к сожалению, ни одна из них не отличается таким богатством сведений, как «История франков» Григория Турского), литературы, данных археологии и еще двух принципиально важных источников: сводов законов разных местных правителей, от Этельберта Кентского (ок. 560–616 гг.) до Альфреда Уэссекского (правил в 871–899 гг.), и довольно значительного собрания завещаний и грамот, большинство из которых датированы IX и X веками. То есть источники сведений об Англии еще более скудны и туманны, чем о континентальной Европе, и по большей части касаются высших слоев общества.

Как и другие германские племена, англосаксы принесли с собой форму социальной организации, в