Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 26

Наконец последовало еще более странное нововведение. В собрании различных текстов IX века, известном как «Псевдоисидоровы декреталии» и часто цитируемом в позднейшем каноническом праве, приводится значительно расширенный список запретов Бонифация, которые были установлены между прочим, почти по мановению руки, посредством замены одного метода исчисления степени родства другим. Римский способ счета, до тех пор неизменно применявшийся Церковью, начинался с человека и вел назад до общего предка, а затем возвращался к предполагаемому брачному партнеру. Метод германцев, напротив, отсчитывал только назад до общего предка. Таким образом, по представлениям римлян, двоюродные братья и сестры были родственниками четвертого уровня, а у германцев – только второго. Замена римского способа счета родства германским, зафиксированным в «Псевдоисидоровых декреталиях», привела к тому, что инцестом стали считаться браки с потомками одного пра-пра-пра-пра-пра-прадеда62.

Абсурдность такого запрета не поддается объяснению. С одной стороны, если бы его действительно соблюдали, едва ли кто-нибудь в узком кругу аристократии вообще мог бы вступить в брак. С другой – никто, сколько ни напрягай воображение, не сподобился бы определить, кем были его столь отдаленные предки. Вероятно, даже среди аристократов находилось весьма ограниченное число людей, способных назвать всех своих восьмерых прадедов и прабабок. Историк канонического права Адемар Эсмейн, отмечая, что Восточная церковь никогда не принимала правила семи степеней родства, полагал, что Западная тоже могла бы не пойти по этому пути, если бы и дальше вела свою деятельность только на территории регионов, где было распространено старое римское право, однако это едва ли объясняет отклонение от его норм, о котором идет речь63.

На деле правила, похоже, сдерживали только вопиюще эндогамные браки и редко влияли на союзы, предполагавшие более отдаленное родство, за исключением – неожиданный эффект – случаев, когда короли и знатные особы желали освободиться от неудобных браков. Эта правовая уловка – «неожиданное» обнаружение запретной степени родственной близости – впервые была применена в IX веке, что немедленно встревожило дальновидных церковников. Выдающийся ученый, аббат из Фульды Храбан Мавр (ум. в 856 г.) заявил, что инцест трактуется слишком широко и аннулирование брака на основании прежде неизвестного родства подрывает позиции Церкви по более важному вопросу – разводу64.

В каролингскую эпоху основной проблемой, касавшейся супружества, на самом деле была не экзогамия, а упорство Церкви в утверждении моногамности и нерасторжимости брака, преданности одному человеку на протяжении всей жизни. Тогда как короли и аристократы эпохи Меровингов были открытыми многоженцами, каролингские имели одну жену и удовлетворялись тем, что разбавляли свою моногамию конкубинатом. Молодые дворяне обычно заводили любовниц, одну, а то и двух, прежде чем вступали в брак, и впоследствии не все оставляли привычки холостяцкой жизни. Однако Церковь больше заботило не внебрачное сожительство, а расставание супругов. Во второй половине VIII века церковные соборы несколько отошли от своей прежней позиции и признали законными некоторые основания для развода и повторного брака: супружеская измена, рабский статус, проказа, отсутствие согласия, импотенция, принятие монашеских обетов одним из супругов. Церковь по-прежнему стойко противилась разводу по взаимному согласию, который, как показывают формулировки законов того времени, был широко распространен.

В ранние годы правления Карл Великий расстался с любовницей, чтобы заключить брак из политических соображений с одной лангобардской принцессой, год спустя он развелся с нею – очевидно, из-за ее бесплодия. Однако в 780-х и 790-х гг. под нажимом своих епископов Карл Великий ввел в действие строгое законодательство, запрещавшее развод на любых основаниях. Затем он сам показал пример, заключив еще три брака и прожив моногамно с каждой женой до ее смерти (но в старости утешался с четырьмя любовницами). Его сын Людовик Благочестивый не только поддержал меры против разводов, но и отказался разводиться со своей второй женой Юдифью, когда ту обвинили в измене ему с мужем Дуоды Бернардом Септиманским. Церковные соборы в его правление ввели в действие новый принцип: супружеская неверность – недостаточное основание для расторжения брака65.

Во второй половине IX века дело о разводе короля впервые вызвало глубокий разлад между монархом и Церковью, который отозвался и на институте христианского брака, и на политической истории66.

В 858 году Лотарь II, король Лотарингии, захотел развестись со своей бесплодной женой Теутбергой, чтобы жениться на бывшей любовнице Вальдраде, которая родила ему детей, и он намеревался признать их своими по закону. Для обоснования развода он выдвинул против Теутберги обвинения не только в нарушении супружеской верности, но и в инцесте. Лотарь заявил, будто еще до вступления в брак она имела сексуальные отношения со своим братом Хукбертом, прелатом, не являвшим собой образец высокой нравственности. Голословные утверждения Лотаря вызывают сомнения по двум причинам. Он ждал два года, прежде чем предъявил обвинения, и официально подтвердил девственность невесты тем, что преподнес ей традиционный Morgengabe. Лотарь дал неправдоподобное объяснение: Хукберт, по его словам, сношался со своей сестрой через задний проход, и потому она осталась девственницей. Свое обвинение король сделал еще более грязным: несмотря на характер связи с Хукбертом, предотвращающий зачатие, Теутберга забеременела, используя колдовство, а потом избавилась от зародыша. Зачем королю понадобилось множить противоречившие один другому наветы, остается загадкой.

Утверждая, что она ни в чем не повинна, Теутберга потребовала устроить ордалию и преуспела: ее защитник героически погрузился в кипящую воду и выбрался из нее невредимым. Отказавшись смириться с поражением, Лотарь заключил свою супругу в темницу и держал там, пока она не согласилась на развод. Очевидно, под угрозой насилия Теутберга сделала тайное признание священнику короля Гунтеру, архиепископу Кёльна, письменное свидетельство которого в январе 860 года было представлено собору епископов Лотарингии в Аахене. Публично повторить свое признание Теутберга отказалась, однако епископы «разрешили» ей удалиться в монастырь для подготовки к расторжению брака. Лотарь сразу стал открыто жить с Вальдрадой. В феврале 860 года был созван второй собор духовенства, на котором королева, видимо под угрозой пыток, бросилась к ногам епископов и призналась: «Мой брат Хукберт, церковник, испортил меня, когда я была девушкой; он несколько раз совокуплялся со мною против естества моего тела»67. Теутбергу присудили к публичному покаянию, однако на этот раз епископы призадумались. Отказав Лотарю в разрешении на повторный брак, они обратились к признанному авторитету в области канонического права, архиепископу Реймса Гинкмару (ок. 806–882 гг.).

В этом первом из грандиозных королевских разводов политическая проблема – потребность иметь наследника трона – легко объяснима и являлась главной движущей силой. В действительности на кону стояло само существование королевства Лотаря.