Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 23

За зиму мужики, занимающиеся пушным промыслом, делали в тайгу по две, а то и по три ходки. Пробыв в лесу недели две, возвращались и через некоторое время снова уходили. Василий Петрович брал с собой сыновей по очереди: кто-то должен был оставаться с матерью и помогать ей по хозяйству. Никита с Матвеем всегда спорили, кто пойдет в тайгу, а кто останется дома, хотя спор всегда решал отец. Как он скажет, так и будет. В эту зиму Матвей вдруг не захотел идти в лес. Родители удивились, а Никита сразу все понял. Если раньше Матвей бежал в тайгу от неразделенной любви, то сейчас это ему не надо было. С Галей у них – любовь и согласие. Уже и о свадьбе стали между собой поговаривать. Только родители еще ничего не знали.

Вернувшись после первой ходки, Никита, узнав, что Матвей не хочет идти на охоту, обрадовался и побежал к Тайке рассказать, что он опять пойдет с отцом. Но оказалось, что Пантелей Кузьмич с Тайкой еще не вернулись. Огорченный, Никита пошел домой.

Прошло пять дней. Никита каждый день бегал к Барковым, но Тайки с отцом все не было. Евдокия уже сама встревожилась, уж не случилось ли чего с ними, но виду пока не подавала. Когда прошло еще два дня, а Барковы так и не вернулись, Никита прибежал домой и стал собираться в лес.

– Батько, Тайка с отцом не вернулись до сих пор. Я пойду к ним на заимку. Может, случилось чего?

– Погоди, я с тобой.

Быстро собравшись, Василий Петрович и Никита пошли в лес. Шли ходко, налегке, без обычных санок с поклажей. К вечеру подошли к зимовью. В маленьком оконце тускло светился огонек свечи.

Тайка, услышав скрип снега, вышла с ружьем, думая, что зверь какой подошел к зимовью. Увидев Никиту с отцом, кинулась к ним и чуть не расплакалась.

– Что у вас тут случилось? – тревожно спросил Василий Петрович.

– Да отец вон заболел сильно.

Вошли в дом. Пантелей Кузьмич лежал на полатях весь бледный и тяжело, хрипло дышал. Увидев вошедших, он не удивился, а слабо шевельнул рукой, как бы приветствуя их, и забился в кашле.

– В полынью провалился, – объяснила Тайка. – Пока дошел до зимовья, застыл весь, а меня не было. Пока затопил печь, пока изба нагрелась, он и простыл. Я вернулась, а отец весь горячий. Я его и медом натирала, было у нас немного, и чаем горячим отпаивала, не помогает. Все хуже и хуже ему. Ослаб, встать не может. – Тайка горестно опустила плечи, с надеждой глядя на Никиту и Василия Петровича.

– Здесь мы его не вылечим, домой надо. – Василий Петрович задумался немного. – Ладно, сегодня уже поздно, а завтра с рассветом погрузим его на санки, закутаем потеплее и повезем домой.

Всю ночь Барков кашлял, спал плохо, бредил во сне. Тайка вставала, давала ему пить, сидела возле него, пока он снова не засыпал. Никита тоже не спал и лежал на полу с открытыми глазами. Один раз он шепотом спросил ее: «Тебе чем-нибудь помочь?» Она отрицательно покачала головой: «Спи, я сама».

Рано утром, закутав Пантелея Кузьмича в тулуп, положили его в санки, предварительно застелив их теплым одеялом. Другим одеялом укрыли его сверху и повезли. Везли быстро, по очереди, чтобы не останавливаться на отдых. К вечеру были в Семиозерках.

Дома Евдокия натерла мужа медвежьим салом, напоила горячим молоком с медом. Всю ночь Пантелей Кузьмич потел и кашлял. Евдокия только успевала менять мокрую постель. К утру он затих, уснул.

На следующий день, когда Никита прибежал к Барковым, он увидел, что Тайка куда-то собирается.

– Ты куда это?

– В тайгу надо. У нас капканы остались, непроверенные уже давно.

– Да пропади они пропадом! – запричитала мать Тайки. – Где это видано, чтобы девка одна в тайгу ходила.

– Я с ней пойду, – неожиданно разрешил ее беспокойство Никита. – Не бойтесь, тетя Дуся, мы скоро вернемся. Я побежал собираться.

Быстро собравшись, Никита подошел к дому Барковых. Тайка уже ждала его с санками и ружьем за плечами. Надев лыжи и взяв у нее лямку от саней, Никита закинул ее на шею, и они пошли в сторону леса. Обычно Никита с отцом выходили с утра и, пока солнце светило, успевали дойти до заимки Барковых, но сегодня они с Тайкой вышли поздно, поэтому торопились, чтобы засветло дойти до зимовья. Шли размеренным шагом, лыжня в лыжню, Тайка шла впереди, Никита с санями за ней. Чтобы не запыхаться, разговаривали мало.

Придя на место, быстро разожгли печь, нагрели избу. Пока поужинали, стало совсем темно. Никита впервые был ночью в тайге без отца, но сегодня с ним была Тайка, и он на правах мужчины охранял ее. Долго сидели, разговаривали о разном. Тайка тревожилась за больного отца, но Никита успокоил ее, сказав, что тетя Дуся быстро вылечит его.

– Слышь, Тайка, а ты что – так и ушла бы одна в тайгу? – неожиданно спросил он.

– Конечно, я что, дороги не знаю?

– И меня не предупредила бы?

Тайка промолчала, не зная что и сказать.

– А я-то думал, что мы всегда вместе будем, – тихо проговорил Никита. – А ты сама собралась и мне не сказала.

– Никита, ты что, обиделся? – Тайка посмотрела ему в глаза. – Прости меня, я просто растерялась.

– Ну, конечно, растерялась и забыла, что у тебя есть я. Неужели ты думала, что я отпущу тебя одну в тайгу? Эх ты.

– Никит, ты не сердись на меня, но я не хотела тебя беспокоить, ты же и так устал, всю дорогу моего отца тащил. Я бы и сама сейчас дошла.

– Сама, сама, – проворчал Никита. – Я вообще-то без тебя сам никуда не хожу. Я думал, мы всегда будем вместе, а ты «сама»…

Тайка удивленно посмотрела на него. Она впервые слышала от Никиты такое признание.

– Никит, а ты вправду хочешь всегда быть вместе? Всю жизнь? – тихо спросила она, заранее зная, что он ответит, но все равно боясь какого-то другого ответа.

Никита встал и, ничего не ответив, отошел к маленькому окошку, покрытому морозным узором. Подул на него, посмотрел в образовавшуюся щелку на ночную тайгу. Тайка подошла к нему сзади, взяла его за руку. Он повернулся к ней и оказался лицом к лицу с ней так близко, что почти ощутил, как бьется сердце у нее в груди.

– Никита, – тихо переспросила Тайка, – так ты правда хочешь быть со мной всю жизнь?

– Ну, конечно, – тихо прошептал он, как