Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 24

Сказав это, Никита растерялся, не зная, что говорить дальше. А Тайка, услышав это неожиданное признание, тихо ответила:

– Никит, я ведь тоже давно поняла, что люблю тебя.

Она обняла его за шею, прижалась к нему, и губы их соединились в долгом поцелуе. Никита неумело гладил ее плечи, руки и между поцелуями говорил:

– Тайка, я люблю тебя, я всю жизнь буду с тобой.

Они были одни далеко в тайге, в избушке, занесенной снегом, и ничто не могло помешать им высказать друг другу все, что накопилось у них в душе. Жаркие поцелуи Никиты доводили Тайку до изнеможения, и он ощущал всем телом ее подрагивающую грудь, ласковые руки и нежное тело, застывшее в тревожном ожидании…

Опомнились они, когда огарок свечи заморгал последним огоньком и погас, но свет уже был им не нужен.

Утром Тайка проснулась первой. Ее голова лежала на груди Никиты. Он спал на спине, одной рукой крепко обняв Тайку, а другую свесив с полатей. Тайке показалось, что она и не спала, а только-только прикрыла глаза – и вот уже утро, серое, зимнее. В доме холод, а ей тепло от Никитиного тела и так не хочется ускользать из его объятий. Чуть пошевелившись, она попыталась освободиться от его руки, как он тут же проснулся и еще крепче прижал ее к себе.

– Тайка, любимая моя, – прошептал он, и она, не выдержав, поцеловала Никиту в губы, окончательно разбудив его.

Солнце уже поднялось, и зимний день заиграл зайчиками на заиндевевших окнах. Тайка приподнялась.

– Никит, а мы капканы-то пойдем проверять? – смеясь, спросила она. – День-деньской уже, а мы все лежим.

– А я бы и не вставал. – Он сладко потянулся под одеялом и потянул Тайку к себе. – А может, и не будем вставать?

– Ну и лентяй же ты. А ну, быстро вставай! – шутливо приказала она.

Растопив печь, они позавтракали и, одевшись, пошли в лес. Кажется, и здесь им улыбнулось счастье. Все капканы были с добычей. Вернувшись в зимовье, Никита сразу же взялся за шкурки. Содрав с тушек, он почистил их и повесил сушиться. Тайка в это время приготовила поесть. Снимая шкурки, Никита все время посматривал на Тайку совсем другим взглядом, чем всегда. Он любовался ею. Один раз, засмотревшись, он даже порезал себе палец. Посмеявшись над собой, он закончил работу, вымыл руки и уселся за стол. Пока ели, он также все время смотрел на Тайку, не отрывая взгляда.

– Никит, ты чего на меня так смотришь?

– Понимаешь, я как будто впервые вижу тебя. Ты какая-то другая.

– Что, хуже стала?

– Ну, что ты, наоборот. Ты сейчас вся какая-то домашняя, красивая и нежная. Я почему-то раньше не замечал этого. Мне сейчас постоянно хочется обнимать тебя, целовать. Я уже не смогу без этого жить.

– Совсем глупый ты у меня, как ребенок. Давай доедай, да и ляжем спать. Что ждать ночи-то? Мы же не дома.

– Тайка! – Никита выскочил из-за стола, схватил ее на руки и закружил, упал на кровать, стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, добираясь губами до груди.

– Да подожди ты. – Она засмеялась. – Дай хоть раздеться.

Потом, утомленные своим счастьем, они лежали, прижавшись друг к другу, и Никита признался:

– Ты знаешь, я не хочу уходить отсюда. Я бы остался здесь навсегда, потому что здесь только ты и я, и никого больше. Я не хочу возвращаться домой. Там ты уйдешь от меня к своим родителям.

– Глупый ты мой, мы же еще не муж и жена, чтобы жить вместе, а иначе нельзя.

– Тогда я сразу родителям скажу обо всем, пусть сватов засылают, – горячо ответил ей Никита. – Как только домой вернемся, сразу же и скажу.

– Хорошо, мой милый, я сама этого хочу.

Вернувшись в село, Никита проводил Тайку, зашел проведать Пантелея Кузьмича и пошел к себе. Родители были дома. Хорошо, значит, он сразу им все и скажет.

– Ну, как там дела, как промысел? – поинтересовался отец.

– Нормально. Четыре соболя и три лисицы, а в одном капкане волчья лапа, отгрыз серый сам себе ногу и ушел.

Пока Никита разговаривал с отцом, мать вышла по делам хозяйским во двор, и он теперь нетерпеливо поглядывал на дверь. Как только она вошла в дом, Никита, не ожидая, пока она снимет кожух и платок с головы, сразу огорошил их:

– Батько, мамо, засылайте сватов к Барковым.

– Что?! – Мать так и села не раздевшись.

– Ты это серьезно? – Отец покрутил головой. – Ну, ты сынку даешь! Прямо с ходу – раз, и сватов засылайте. Может, подождем, как положено, до осени?

– Батько, нам нельзя ждать, – возразил Никита. – Мы уже все решили. – Потупив взор, он тихо произнес: – Она уже жена моя.

– Ой, что же это такое! – запричитала Марийка. – Зачем же вы поторопились?

– Подожди, мать. Они уже не дети. – Василий Петрович вздохнул. – Надо сватов засылать.

– Батько, мамо! – Никита чуть не задохнулся от счастья. – Да я…

– Ладно, сынку, дело житейское. Когда-то же это должно случиться. Не век тебе в парубках ходить. Ну, хорошо, завтра с утра и пойдем свататься.

Никита, вскочив, подбежал к отцу, в порыве чувств обнял его и приподнял от пола, потом поставил на ноги, подскочил к матери и поцеловал ее.

– Батько, мамо, так я побегу! – Накинув кожух и схватив шапку, Никита выскочил из дома.

5

Пантелей Кузьмич и Евдокия сразу не заметили, что Тайка вернулась из тайги какая-то не такая. Только Ульянка обратила внимание, что с сестрой что-то произошло. Зазвав ее в комнату, она сразу спросила:

– Ты что это такая вся сияющая, как самовар? Что случилось-то?

– Обыкновенная. – Тайка вдруг растерялась, не зная, что ответить младшей сестре. – С чего ты вдруг решила, что что-то произошло?

– Да по тебе же видно. У тебя в глазах огонь горит. Неужто Никита наконец-то объяснился с тобой?

– Да, сестренка. – Тайка опустила глаза и счастливо улыбнулась. – Обещал прийти свататься.

– Так надо родителям сказать, предупредить их. – Ульянка повернулась, чтобы выскочить из комнаты с неожиданной вестью, но Тайка удержала ее.

– Погоди, не спеши.

– Боишься, раздумает? – Ульянка весело посмотрела на сестру.

– Да нет, не думаю так, но все равно подожди, не торопись. Мне надо с Никитой увидеться еще и поговорить.

А вскоре прибежал Никита, весь сияющий от счастья, рассказал Тайке, что со своими родителями он уже все решил и завтра с утра они придут свататься.

– Давай твоим родителям скажем обо всем, – предложил Никита.

– Не надо. – Тайка вдруг застеснялась. –