Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 22

Малое число упомянутых в обзоре пасынков и падчериц, а таковых всего пять, указывает на то, что вдовам с детьми редко удавалось повторно выйти замуж. Большинство из десяти вдов в простых домохозяйствах, судя по всему, бедствовали. Только две имели животных: у Эйделинды и четырех ее сыновей были теленок и осел; Аудерада, трое ее сыновей и две дочери владели ослом18.

В-четвертых, средний размер домохозяйства – 4,7 человека. Этот показатель скрывает примечательный факт: хотя половина домохозяйств (122) состояли из четырех или меньшего количества людей, более половины всего населения, общим числом в 1147 человек, жили в домохозяйствах, включавших в себя шесть и более членов19.

В-пятых, анализ Ринга показал, что на распад сложных домохозяйств обычно влияло экономическое или психологическое напряжение. Неженатые сыновья и незамужние дочери могли оставаться в доме после вступления в брак одного из братьев, но, когда у него появлялись дети, они обычно покидали родительский кров. Если женились двое братьев, не вступившие в брак братья и сестры часто уходили, особенно в случае смерти родителей. При появлении детей у старшего из двух женатых братьев младший, как правило, отделялся от него20.

Ринг высказывает мнение: подавляющее число домохозяйств, перечисленных в отчете, состоит из брачных семей, и это дает неверное представление о том, чего на самом деле хотели люди; на самом деле идеальная крестьянская семья, скорее, была иной – объединенной, в которой дома оставался не один женатый сын. Маленький размер семейного надела, высокая младенческая смертность и низкий уровень жизненных ожиданий не позволяли большинству людей достичь этого идеала.

Почти каждая семья проходила в своем развитии стадию брачной. Домохозяйство начиналось с супружеской пары, имевшей детей. Когда дети становились взрослыми, они покидали семью, или же сыновья приводили в дом своих жен, чтобы жить с ними под родительским кровом. Так появлялись сложные домохозяйства. После смерти отца они обычно распадались, и возникали два или более супружеских, которые впоследствии могли пройти тот же цикл изменений. Однако домохозяйство могло не дотянуть до стадии сложного, если ни один из сыновей не доживал до взрослого возраста, если отец умирал раньше, чем сыновья достигали брачного возраста, или земельного надела семьи не хватало, чтобы прокормить лишний рот.

Теоретически объединенные семьи должны обнаруживаться в крестьянских обществах, где, как в раннем Средневековье, существовал обычай поровну делить землю между наследниками мужского пола. Так как, если участок был и без того невелик, они могли сделать выбор в пользу совместной его обработки. Сравнение Фарфы со статистической моделью общества, где существуют объединенные семьи, приводит Ринга к выводу: «Можно заключить, что довольно заметное меньшинство населения [Фарфы] в то или иное время… жило в объединенных домохозяйствах и, вероятно, большинство проводило часть жизни в домохозяйствах, состоявших из супружеской пары, неженатых детей и одного женатого сына»21.

Как соотносились крестьянские семьи Фарфы в начале IX века с семьями в других частях Европы – определить трудно. Но по крайней мере две другие описи подтверждают теорию, что люди отдавали предпочтение крупным семейным группам. Наиболее известный и обширный из сохранившихся обзоров землевладений посвящен монастырю Сен-Жермен-де-Пре, неподалеку от Парижа (801–820 гг.)22. Он имеет значительные недостатки. Вероятно, в нем перечислены не все жители (слишком велико число хозяев-одиночек), некоторые люди упомянуты дважды в разных качествах, кроме того, не разъяснены отношения между простыми семьями, приписанными к одному земельному наделу. Возможные интерпретации сведений из обзора настолько противоречивы, что Эмили Колман, расценивая упомянутые семейные группы как не связанные родством, приходит к выводу: нуклеарные семьи не только составляли большинство, но были единственной формой семейного объединения, обнаруженной в этом поместье23. Дэвид Херлихи считает, что они все-таки состояли из родственников и, по его оценке, 43 процента домохозяйств были сложными, но при этом всего несколько семей включали в себя три поколения родственников. Он также приходит к выводу, что детей, особенно девочек, из крестьянских семей самого низкого статуса часто брали в услужение в более богатые дома и возвращали родителям по достижении брачного возраста. Позже это вошло в обычай24.

Выполненная в 813–814 годах, когда в Прованс вторглись сарацины, фрагментарная опись 13 деревень, принадлежавших аббатству Сен-Виктор в Марселе25, обнаруживает высокую долю – 35 процентов – домохозяйств, где жили и работали сложные семьи, состоявшие обычно из двух, но иногда из трех, четырех и даже пяти супружеских пар. Поражает то, что, согласно сведениям из этой описи, только в четырех из тринадцати деревень все дома были обитаемы и участки при них обрабатывались; в двух деревнях не жил вообще никто, и в семи незанятыми оставались 30 процентов домов и наделов. Более того, хотя было зафиксировано необычайно большое количество взрослых неженатых детей (127 мужчин и 120 женщин определены как «холостой сын» или «незамужняя дочь»), 60 мужчин и женщин названы имеющими «чужеземных» супругов (martius extraneus, uxor extranea), то есть взятых не из принадлежавших аббатству деревень. «Чужеземный» брачный партнер поселялся в семье своей местной жены или мужа. Стивен Вейнбергер, анализируя эту опись, предположил, что крестьяне Сен-Виктора, постоянно подвергавшиеся угрозе нападения сарацин, сформировали общество, для которого важнейшей заботой было «максимально возможное обеспечение безопасности и стабильности». Семьи дорожили своими членами, привлекали чужаков, чтобы увеличить количество людей, и теснились на перенаселенных участках земли26.

Разумеется, обзор аббатства Сен-Виктор рисует картину семей, сплотившихся ради защиты. Хроники сообщают, что в более поздние годы IX столетия население совершенно покинуло насиженные места и укрылось в горах. Документы последующих периодов показывают, что когда в X веке люди вернулись, способ их расселения, статусные отношения, организация семей и стагнировавшая прежде экономика кардинальным образом изменились: все дома и участки были заняты, крепостная зависимость исчезла, вместо нее появилась издольщина, а на фоне растущей экономики возникла более свободная и гибкая семейная структура. Иными словами, сложная, или расширенная, семья на землях аббатства Сен-Виктор выполняла защитную функцию во враждебном окружении, а домохозяйство, основу которого составляла простая семья, есть производная стабильности и свободы27.

Баварский обзор того же периода – редкое описание светской сеньории Лаутербаха – привел Карла Хаммера-младшего к интересным выводам о том, как феодалы распределяли крестьян и организовывали браки зависимых людей для обеспечения эффективности работ на земле. Обычно крестьяне предпочитали выбирать брачных партнеров внутри своей общины, но, если подходящего кандидата не находилось, вступали в брак с сервами из другого поместья; такой переход уравновешивался обменом крепостными между двумя имениями. Сходным образом поразительное преобладание простых семейных домохозяйств, а также