Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 21

Конец VIII и начало IX столетия дают нам первые свидетельства произошедших в общественном устройстве перемен. Основные сведения содержатся в отчетах об инспекциях поместий, которые назывались полиптиками (от греч. poly – много и ptyche – складка), поскольку состояли из многократно сложенных листов. В них были перечислены арендаторы земли, размер арендной платы и отработок в расчете на одну семью с земельным наделом, называемом манс (mansus). Этот термин, а также его местные разновидности, постепенно вобрал в себя и другие, связанные с ним значения, но основной его смысл – «имение»: дом, сад и поле, собственность, хотя и отягощенная феодальными податями, но полностью передаваемая по наследству в крестьянской семье, которая работала на этой земле1.

Сведения о жизни знати так же скудны, как и о крестьянстве. Уникальный, но загадочный документ под названием «Наставительная книга Дуоды» дает нам лишь некоторое представление об отношениях и положении семьи в среде каролингианской аристократии2.

Третий важнейший элемент общества – Церковь оставила обширный корпус документов о своих доктринах и отношении к браку и семье.

Крестьяне и полиптики

Полиптики представляют сведения в различных формах, каждый, с точки зрения современных ученых, обладает своими достоинствами и недостатками. Все они неполны, и ни один не дает представления обо всем населении. В отличие от документов манориальных судов более поздних столетий, полиптики мало что рассказывают о частной жизни отдельных людей. Из скудных литературных и археологических источников мы знаем, что мужчины-крестьяне носили грубые льняные рубахи, поверх которых надевали свободные туники с капюшонами, а на ногах у них были гетры и тяжелые башмаки. Работали эти люди примитивными инструментами, в основном деревянными, а жили в домах с одной комнатой, обычно построенных из дерева и глины, мебелью им служили стол, пара лавок и соломенные тюфяки, на которых спали члены семьи, укладывая их на земляной пол.

Полиптики дают важную информацию о размерах и структуре семей, а также позволяют сделать предположительные выводы о крестьянском образе жизни. В составленной примерно в 820 году описи собственности богатого аббатства Санта-Мария ди Фарфа3, расположенного в предгорьях Апеннин к востоку от Рима, приводится унифицированный список арендаторов, идеальный для демографического анализа. Для каждого домохозяйства указаны глава семьи, его жена и не состоящие в браке дети; женатые сыновья при наличии таковых, их жены и дети и, наконец, casae et substantiae – «дома и земельные участки», а также животные, как правило ослы, иногда коровы, телята, быки или лошади. Домашнюю птицу не перечисляли, хотя крестьяне наверняка ее держали, так как семья в числе прочего была должна хозяину в качестве арендной платы одного цыпленка (к сожалению, это единственный случай упоминания размера ренты)4.

Первым в списке всегда упоминается имя человека, который нес бремя ответственности за хозяйство. В обзоре не отмечены возраст арендаторов или размеры их участков, однако экономический статус каждого домохозяйства можно оценить по количеству животных, которых там держали, и занимаемому им в списке месту: более обеспеченные крестьяне всегда упоминаются прежде бедных.

Историк Ричард Ринг5, пытаясь определить, какова была преобладавшая в Фарфе структура семей, сперва проанализировал опись, используя классификацию Питера Ласлетта, разделявшего домохозяйства на пять групп:

1) хозяева-одиночки;

2) не вступившие в брак родные братья и сестры, живущие вместе;

3) простые (супружеские) семьи;

4) расширенные семьи;

5) сложные семьи.

Ринг обнаружил, что из 244 упомянутых в описи и пригодных для классификации домохозяйств, в которых числилось всего 1147 человек, только семь вели одиночки и лишь три – не вступившие в брак родные братья и сестры. Подавляющее большинство (194, или 72 процента) составляли простые семьи – супружеские пары с детьми или без них либо вдовые родители с детьми. Только 18 (6 процентов) представляли «расширенные» семьи, то есть состоящие из отдельной брачной семьи, вместе с которой проживал один или более родственников мужчины-главы. 46 домохозяйств (17 процентов) были «сложными», то есть включали в себя две или больше супружеских пар6.

Из 194 простых семей в домохозяйствах 27 являлись парами без детей: «Аутари с женой», «Сабиниан с его женой Марией»7; 154 пары имели детей: «Петр с его женой Розой, его дети Фусул, Адо, Симпула, Адилевпа»8. Десять хозяйств возглавляли вдовы, три – вдовцы9.

Из 18 расширенных домохозяйств большинство были увеличены вверх, то есть за счет старших родственников – овдовевшего отца или матери главы семьи. Четыре расширялись по боковым линиям: три включали женатых братьев главы семейства и одно – незамужнюю сестру. Два увеличивались вниз, в них входили племянницы и племянники: «Палумб с его женой Тевдой и племянницами Синдулой, Раттулой»10.

Из 46 сложных домохозяйств в Фарфе половина состояли из супружеской четы и одного женатого сына. Среди прочих вариаций имелись семь, которые включали мужа с женой и двоих их женатых сыновей, иногда к ним добавлялись еще и не вступившие в брак дети, три хозяйства вели неженатые братья, вероятно жившие в frérèche, или fraternitas, то есть совместно владея собственностью11.

Проведенный анализ выявляет несколько фактов. Во-первых, отец семьи во всех домохозяйствах обычно оставался главой до самой смерти. Если овдовевший отец жил с семьей своего сына, главой был он: «Антоний, Тевдимунд, его сын с женой Гуттой», «Фредо, Синдолф, его сын с женой Роделди, один ребенок мужского пола»12. Только в двух из 46 сложных домохозяйств здравствующего отца заменял в роли главы семьи сын, и в обоих случаях отец, очевидно, был очень стар13. В то же время сыновья, которые наследовали отцам после их кончины, были либо женаты, либо овдовели. Только одно домохозяйство возглавлял мужчина, не соответствовавший этим критериям14.

Во-вторых, сложные домохозяйства могли включать в себя одного или больше женатых сыновей, замужние дочери в них отсутствовали. Видимо, после вступления в брак дочери покидали дом и только в редких случаях возвращались, став вдовами. Сыновья же после женитьбы либо начинали жить своим домом, либо приводили жену под отеческий кров. Только в одном случае в семье, вероятно, было больше двух женатых сыновей15.

В-третьих, хотя несколько домохозяйств включали в себя пасынков и падчериц или приемных детей, лишь в одном имелись люди, не связанные родством с членами семьи: такова супружеская пара из Саксы, имевшая двух рабынь16. Кроме них, в обзоре упоминается только одна группа рабов почти в сотню человек на монастырской ферме в Форконе. Три четверти из них были женщинами, которые «работали хорошо» (bene) или сносно (mediocriter), – вероятно, в гинекее или женской ткацкой