Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 21

с другой, но ни с кем он долго не загуливался: проводит разок-другой с посиделок, потискает немного да и к другой переметнется. Сельские парни, зная его вспыльчивый характер, старались не связываться с ним, но иногда и до драки доходило, если чья-нибудь зазноба вдруг прилипала к нему. Матвей умел постоять за себя, живя по принципу: «С кем хочу, с той и гуляю». Сам никогда ни к кому не навязывался, поэтому и чувствовал себя всегда правым в любой драке. Да и обиженные успокаивались вскоре, зная, что Матвей по отношению к девчатам ничего плохого не допускал. Дома отец с матерью посмеивались, что догуляется он вот так со всеми и останется один, на что Матвей отшучивался, что еще не выбрал себе никого. Но полгода назад случилось непредвиденное.

Однажды теплым летним вечером Матвей никуда не пошел. Мать встревожилась: «Не заболел ли?» Матвей отшутился, сказав, что надоели ему гулянки. Посидев немного, Матвей пошел спать на сеновал, оборудованный на чердаке амбара. Летом братья всегда спали там: в избе душно да и поговорить можно было с братом хоть о чем, не то что в доме, где за тонкой перегородкой спали отец с матерью. А уж как на посиделки стали ходить, то и вовсе удобно стало ночевать на чердаке, потому что можно было вернуться хоть в полночь, хоть под утро, все равно родители не услышат.

Когда Никита, проводив Тайку, вернулся домой и, поднявшись на сеновал, увидел, что Матвей уже дома, он удивился. Матвей же не спал, ждал брата и, когда тот улегся, он тихо спросил:

– Слышь, Никита, а ты на Тайке будешь жениться?

Никита опешил от такого вопроса. Он никогда не задумывался над этим. Тайка была для него лучшим другом, так ему казалось до сих пор и ни о какой любви он никогда не задумывался, тем более о женитьбе.

– Так что молчишь? – переспросил Матвей.

– Н-не знаю, не думал об этом. Глупости все это.

– Так вы что – еще и не целовались? – удивился брат.

– Нет, конечно.

– Ну, вы даете! Столько лет дружите, а про любовь и не говорили. Ой, Никита, хоть ты и старший брат, а как чурбан безглазый, ничего не видишь. – Да ты посмотри, как она смотрит на тебя. Да если бы на меня так… – Матвей неожиданно умолк, словно боясь проговориться о чем-то.

– А что на тебя? На тебя все деревенские девки засматриваются. Ты же сам давно со всеми перегулял.

– Да нет, не со всеми, брат, – вздохнул Матвей.

– А кто же еще остался? По ком это ты так тяжко вздыхаешь?

Матвей помолчал немного, потом неожиданно приподнялся, и в темноте заблестели его глаза.

– Понимаешь, Никита, я ведь со всеми гуляю не потому, что они мне все нравятся, а так, со зла, с обиды. – Голое Матвея задрожал. – Я ведь это делаю, чтобы Галя Дорохова меня заметила, а она как будто и не видит меня.

– Так ты влюбился в нее? – удивился Никита. – Давно?

– Не знаю, наверное, давно уже. – Матвей опять громко вздохнул в темноте.

– Ну, а что не подойдешь к ней?

– Пробовал несколько раз, а она и слушать меня не хочет, все смеется надо мной. Зато вон Катька Грушко да Наташка Дьякова мне давно в любви вечной клянутся, а на что мне их любовь, если я Галю люблю. Что мне делать?

– Я не знаю. – Никите стало жалко брата. – Ты, Матюша, не отступай, подойди к ней еще раз. А хочешь, я ей все скажу? – неожиданно предложил он.

– Что ты, не надо! – испугался Матвей. – Я сам должен сказать ей про это.

Никита слышал, как Матвей в темноте повздыхал еще немного, да и заснул, а ему не спалось. Вот и младший брат влюбился. Глядишь, скоро и женится. А то, что Галя нос воротит от Матвея, так это ненадолго, уговорит брат ее, и не таких уговаривал. Никита в темноте улыбнулся, он даже гордился тем, что его младший брат пользовался таким успехом у всех семиозерских девчат. Думая о своем брате, посапывающем рядом, Никита не мог забыть слова, сказанные Матвеем, про то, как Тайка смотрит на него. А ведь он, наверное, и вправду чурбан безглазый, если не видит этого. Лучше ее он никого не видел среди сельских девчат. Все они какие-то шалопутные, с ними и поговорить не о чем, а с Тайкой у них были общие интересы, с ней ему никогда не скучно. Ему всегда казалось, что они с Тайкой просто закадычные друзья, а о другом он никогда не думал. Никита видел ее почти каждый день, встречаясь по вечерам, а по выходным и праздникам они все время были вместе, и поэтому он просто не задумывался, почему его постоянно тянет к ней. Зимой только, когда они расходились на промысел по своим заимкам, он скучал по ней. Ему не хватало ее, некому было рассказать о том, что он увидел за день, поделиться своими впечатлениями об удачной охоте или пожаловаться на неудачу, чтобы услышать ее сочувствие. Слова брата смутили его, и Никита впервые задумался о Тайке как о девушке, которая, наверное, любит его и надеется на взаимность. А может быть, и он любит ее? Никита не мог ответить себе на этот вопрос. Он знал, что Тайка ему нужна. Без нее ему становилось скучно и неуютно даже в родительском доме, но любит ли он ее – этого он не мог понять.

На следующий день Никита, как всегда, зашел к Барковым, и они с Тайкой пошли к озеру, где по вечерам собиралась молодежь села на посиделки. Николка Дугин уже что-то весело наигрывал на балалайке, собрав вокруг себя девчат. Он так и не остепенился даже теперь, имея свою семью. Жил с женой и пятилетним сыном у матери. Парни, щелкая орешками и покуривая, стояли в стороне. Все ждали Васю-гармониста. Никита поглядывал на Тайку, ловил ее взгляды, но ничего особенного не замечал. И только когда их взгляды долго останавливались друг на друге, она неожиданно опускала глаза. Никита вдруг заметил, что его Тайка самая красивая из всех девчат. Он даже опешил от такого открытия и уставился на нее не мигая. Она смутилась.

– Никит, ты чего так смотришь?

Но ответить Никита не успел. К ним подошла Катька Грушко.

– Слышь, Никита, а что это твоего брата второй день не видать? Уж не заболел ли?

Никита пожал плечами, делая вид, что не знает. Посмотрев на девчат, рассевшихся на бревнышках, он заметил