Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 20

Закончив со всеми осенними делами, пошел Василий Петрович к старосте посоветоваться насчет запруды. Пров Емельянович, узнав, зачем пришел к нему Василий Петрович, провел в дом, усадил его и внимательно выслушал. Дорохову нравился этот ссыльный. Он видел в нем крестьянскую хватку, видел, что Макиенко обосновался в Семиозерках не на время, а основательно, навсегда, по-хозяйски. Сейчас он сосредоточенно слушал его, вникая во все тонкости, что тот рассказывал ему.

– Хорошее дело ты задумал, Василий Петрович, – проговорил Дорохов, когда Макиенко закончил говорить. – И чем же я могу помочь тебе?

– Разрешение мне надо на порубку леса, да потом, попозже, коня бы для вывоза бревен, а уж остальное я сам смогу. У меня вон, видели, какие два помощника есть, – с гордостью сказал Василий Петрович про сыновей.

– Разрешение мы тебе дадим да и с лошадьми поможем. Сколько тебе надо леса и какого?

– Ну, листвяк, конечно, нужен в этом деле, он долго может в воде стоять. А сколько? – Василий Петрович назвал цифру, которую он сам заранее подсчитал.

– Да, немало, конечно, но леса у нас много, не жалко для доброго дела. Я с лесничим порешу этот вопрос.

В ту же зиму Василий Петрович с сыновьями кроме охотничьего промысла занялся и заготовкой леса для будущей запруды. Рубили в основном лиственницу, на морозе крепкую, как камень. Хорошо еще, хоть лесничий указал деляну на порубку недалеко от села, меньше времени тратилось на дорогу, да и вывозить потом было ближе. Все село уже знало, что задумал Василь Макиенко. Кто-то всерьез отнесся к его затее, а кто и посмеивался втихаря, дескать, «чудит хохол».

Всю весну и лето Василий Петрович с сыновьями в свободное от работы на поле и по хозяйству время строил плотину. Работали от зари до зари. Все домашние дела легли на плечи Марийки, но она верила в то, что у мужа все получится. Раз Василь взялся за что-то, обязательно сделает. А Василий Петрович торопился. Пока не было дождей и ручей представлял из себя тоненькую струйку воды, надо было успеть сделать плотину и забить ее бутовым камнем, щебенкой, чтобы будущий напор воды не смыл эту запруду, как щепку. Камня по склонам балки было много, возить издалека не пришлось. С лошадьми опять помог Дорохов, да Барков в свободное время запрягал свою лошадь и помогал. Все понимали, что, не успей Макиенко укрепить плотину к большой воде, и все труды окажутся напрасными.

На случай большого подъема воды Василь Петрович сделал два затвора для спуска лишней воды. Затворы ходили по пазам вверх-вниз и поднимались воротом, легко, без напруги. Казалось, все предусмотрел Василий Петрович, все учел, но все равно с тревогой ждал первых дождей. Когда перекрыли ручей, то вода даже в том небольшом количестве стала потихоньку собираться на дне оврага в небольшое озерцо. А как пошли дожди, то Василь Петрович не спал ни днем ни ночью, сперва открыв один затвор, а потом, видя, что вода стремительно поднимается, открыл и второй. Вскоре на краю села, где когда-то проходила балка, образовалось восьмое рукотворное озеро.

Некоторые злые языки уже поговаривали, что Макиенко задумал затопить все село. «А что ему, варнаку каторжному? Дальше уже не сошлют». Доходили эти слухи и до Василия Петровича, но он только посмеивался, видя, что природа подчинилась ему и теперь он сам регулирует уровень воды в своем озере.

На следующее лето мальчишки уже купались в этом озере, а вскоре там и рыба завелась. Сперва Никита с Матвеем запустили туда мальков ротана и пескаря, вылавливая их в озерах. Потом кто-то и карасей запустил. Через несколько лет рыбы в озере стало видимо-невидимо, и многие сельские мальчишки просиживали с удочкой на берегу озера, созданного руками человека. Конечно, к зиме уровень воды сильно опускался, но весной, с таянием снегов, вода опять поднималась, и теперь ее хватало на поливы даже в самое жаркое и засушливое лето.

Василий Петрович за эти годы стал чувствовать себя уверенно. Он теперь твердо стоял на земле, чувствуя себя полным хозяином. У него было все, о чем он когда-то мечтал: своя земля, потому что он ее уже не арендовал, а давно выкупил; большая усадьба, огороженная забором с резными воротами. Василий Петрович чувствовал, что дом, построенный им когда-то, будет мал, как только задумают сыновья жениться. Поэтому заготовил он леса и на пристройки к дому для обеих сыновей. А, кажется, все шло к тому, потому что Никита уже давно приходит домой поздно, и Василий Петрович с Марийкой знали, что все время он проводит с Тайкой Барковой, да и Матвей уже с кем-то погуливал до полночи.

Никите с самого первого дня, как он приехал и познакомился с Тайкой, понравилась эта девчонка. Она была не такая, как другие, которых он знал. Когда-то она научила его плавать, ходила на охоту со своим отцом, дралась с мальчишками, словом, была «настоящим парнем». Он дружил с ней, как если бы дружил с кем-то из сельских парней, доверяя все свои тайны. Все свободное время они проводили вместе. Он уже без стеснения бегал в дом к Барковым, да и Тайка приходила к Макиенкам, как к себе домой. Уже за спиной стали называть их «жених и невеста», на что Никита злился, не понимая, к чему эти наговоры.

Но время пролетело быстро, и Никита вырос в высокого, красивого парня, а Тайка вдруг из озорной нескладной девчонки превратилась в стройную, красивую девушку с тонкой талией и высокой грудью. Она также во всем помогала отцу, ходила с ним на промысел, знала все охотничьи тропы, метко стреляла из ружья и без устали могла гонять изюбра по лесу. На своих охотничьих коротких лыжах, подбитых оленьим мехом, она бегала быстрей отца. Словом, была первая и незаменимая помощница отцу, но Пантелей Кузьмич с грустью стал замечать, как загораются Тайкины глаза при виде Никиты Макиенка. Он понял, что скоро останется без помощницы, а младшая дочь больше льнула к матери.

2

Многие семиозерские девчата засматривались на Макиенковых парней. И если Никита, кроме Тайки, ни с кем не дружил, то Матвей, не обижая никого из них, гулял со всеми. Его постоянно видели то с одной, то