Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 17

отдала жениху свою девственность, а он консумировал брак. Размеры подарка невесте и Morgengabe обычно определяли при обсуждении условий брака в денежном выражении, но на деле их все чаще выделяли в форме земельных участков, и таким образом они становились не просто приданым невесты, но составляли часть нового совместного хозяйства молодых супругов. В «Рипуарской правде» обычный размер утреннего дара определялся суммой в пятьдесят солидов, четвертью вергельда свободного мужчины или стоимостью двадцати пяти быков37.

Таким образом, брак больше не рассматривался в качестве союза, заключаемого по взаимному согласию, как у римлян, недостаточно было и просто купить невесту, как было раньше принято у германцев, теперь о вступлении в супружество свидетельствовали первая интимная близость и подарки невесте. «В раннем Средневековье, – пишет Диана Хьюз, – брак считался состоявшимся после первой брачной ночи, а Morgengabe символизировал это». Церковь не могла остаться в стороне от этих изменений и установила свои правила. Папы и церковные соборы заявляли: для легализации брака требуется, чтобы жених одарил невесту38. Одновременно старый mundium, или формальная власть над невестой, отчасти утратил свою важность. «Лангобардская правда» – свод законов, кодифицированный в 643 году, при короле Ротари, – признает браки, где мужья такой власти не обретали39.

Невеста не приносила жениху ни земли, ни денег, ее вкладом было приданое, состоявшее из вещей: у бедняков – постельного белья и утвари, чтобы вести хозяйство, у аристократии – украшений, одежды и мебели. Принцессу франков Ригунту сопровождали пятьдесят груженых возов, когда она отправилась в Испанию, чтобы выйти замуж за сына короля вестготов. К несчастью, стража принцессы украла большую часть сокровищ, а остальное похитил герцог Тулузы. Вернувшись домой, опозоренная Ригунта, по словам Григория Турского, «предавалась разврату»40.

Мало информации сохранилось о свадебной церемонии в VI веке. Публичность была существенным фактором; собор в Арле, который сделал обязательным одаривание невесты, также постановил: «И никто не может жениться, не объявив о бракосочетании во всеуслышание»41. Благословение священника стало отныне во многих местах обычным, хотя и не обязательным дополнением.

Несмотря на то что церковная догма о нерасторжимости брака входила в явное противоречие как с римскими, так и с германскими законами, соборы духовенства в первые два столетия Средневековья почти не пытались бороться с разводами, а те усилия, которые все-таки предпринимались, в основном не давали результата. Существовавшая в то время правовая формула начиналась ясно: «Поскольку между таким-то и его женой нет мира, по слову Божию, но правит раздор, и они вследствие этого не могут жить в согласии, а оба хотят разойтись, что и сделали… Они решили, что каждый из них свободен пойти на службу Господу в монастырь или заключить новый брак»42.

Согласно германскому закону мужчина по-прежнему мог отвергнуть свою жену на основании нескольких причин: бесплодие, супружеская измена (за такое преступление он также мог убить и ее, и любовника) или болезнь, которая мешает ей исполнять супружеский долг. Если супруг был готов отказаться от собственности жены и выплатить ей отступные, ему вообще не нужно было никак оправдываться. Жены, со своей стороны, не могли инициировать развод, даже если супруг изменял им. Составители сводов законов сосредоточивались лишь на защите интересов семьи и разделе имущества, вопросы морали их не интересовали.

Церковь же, напротив, прежде и больше всего волновала нравственная сторона проблемы, но она действовала с оглядкой. Собор в Агде (506 г.) постановил, что мужчина не может отказаться от жены, не представив дело на рассмотрение епископального суда. Это правило по большей части игнорировалось43. Позднейшие соборы (в Компьене в 757 г. и Вербери в 758-м или 768-м) одобрили несколько оснований для развода: проказа, умысел на убийство мужа, вступление супруга в религиозный орден, попадание одного из супругов в рабство. Положение, введенное собором в Вербери, выделяло одно особое и трогательное исключение в случае порабощения: если один из супругов продал себя в рабство, чтобы спасти семью от голода, оставшемуся свободным запрещалось снова вступать в брак44.

Пенитенциалы осторожно рекомендовали враждующим супругам проявлять терпение, но не доходили до того, чтобы запрещать развод. «Покаянная книга Финниана» увещевала: мужу не следует отказываться от бесплодной жены, так как Господь еще может поступить с ними так же, как с Авраамом и Саррой, то есть даст им детей. Даже если жена совершила прелюбодеяние, муж «не должен брать себе другую, пока первая еще жива»; в действительности, если она исполнила покаяние, ему нужно взять ее обратно «как рабыню, в благочестии и покорности». Отвергнутой жене тоже не следовало выходить замуж, но полагалось ждать «в терпеливом благочестии», пока муж не примет ее назад. Любой из супругов, повинный в прелюбодеянии, должен был нести покаяние в течение года, жить на хлебе и воде и спать один45.

«Пенитенциал Феодора» недвусмысленно заявляет, что женщина не может развестись с мужем даже в случае его измены, развод допустим лишь при условии, что супруг ее хочет уйти в монастырь; законный брак на самом деле нельзя было расторгнуть без согласия обеих сторон. И все же в первом браке любой из партнеров мог дать другому разрешение вступить в монастырь, а на мужчину, который отверг свою жену и женился вновь, в качестве наказания лишь накладывали длительное покаяние46. Если женщина могла доказать, что ее супруг страдает половым бессилием, брак расторгали и она получала право снова выйти замуж47. Если жена покидала мужа, «гнушаясь его», и отказывалась вернуться, мужу следовало терпеливо ждать пять лет, после чего он «с разрешения епископа» мог вновь жениться48. Феодор выражал надежду, что даже прелюбодейка может примириться с супругом, и в таком случае «ее наказание возлагается не на духовных лиц, а находится во власти мужа»49.

Церковь не поощряла вторичное вступление в брак и в этом более-менее сходилась с германскими правом и обычаем, которые пеклись о защите собственности и детей от первого брака. «Покаянная книга Феодора» определяет наказания: за второй брак – год постов по средам и пятницам, а также три раза по сорок дней; за третий – семь лет постов. Однако при этом период ожидания предписывался весьма умеренный: месяц для вдовца, год для вдовы50.

Более деликатную проблему для Церкви представляли браки духовенства. В соответствии с мнением апостола Павла, который придавал целомудрию столь большое значение, священникам уже в III веке н. э. было запрещено жениться. Это не помешало многим мужчинам, состоявшим в браке, принести обеты, включая видных в миру людей – губернаторов, сенаторов и военачальников, которые обратились в христианство и стали епископами. Поместный собор духовенства в Эльвире,