Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис Страница 16

от таких браков недолговечно»22. «Пенитенциал Феодора» (конец VII в.) различал три категории «проблемных» брачных партнеров: троюродные братья и сестры (их признавали свободными для заключения брака); двоюродные братья и сестры (им запрещалось вступать в супружество, но к ним было терпимое отношение, если они уже женаты); и близкие родственники, которые, если заключили брак, должны быть разведены23.

Некоторое время проблема инцеста и экзогамии оставалась непроясненной. В отношении полигамии и конкубината Церковь сформулировала вполне четкие принципы, но продвигалась к их реализации неспешно. Короли и знать в VI–VII веках по-прежнему имели любовниц, содержали многочисленных жен и отвергали одну супругу, чтобы взять другую, для чего не утруждали себя соблюдением бóльших формальностей, чем слово и жест24. Обычной практикой для молодого человека было иметь любовницу до брака. Когда Хильдеберт II женился в возрасте пятнадцати лет, у него уже были сожительница и сын. Хлодвиг II вступил в связь с девушкой-рабыней еще до того, как ему стукнуло пятнадцать, и позже женился на ней25.

У Хлотаря I было по крайней мере две жены одновременно, возможно – даже четыре. Его сын Хариберт, очарованный двумя сестрами из свиты своей жены, отверг супругу и женился последовательно на обеих, втиснув между ними еще одну жену – дочь пастуха. Святой Герман, епископ Парижский (ум. в 576 г.) отлучил от Церкви любвеобильного короля, который не желал обуздывать свои страсти и слушать чьих-либо наставлений; смерть последней супруги Хариберта Григорий Турский с удовлетворением расценил как «суд Божий»26. Брат Хариберта Хильперик женился на вестготской принцессе Галсвинте, «хотя у него было уже много жен»27. Дагоберт I отказался от одной жены и женился на трех других одновременно, при этом он имел столько любовниц, что хронист Фредегар заявил: у него не хватит места перечислить их всех28.

Тем не менее к VIII веку принцип иметь в одно время одну жену наконец получил существенное признание, хотя короли и знать по-прежнему были далеки от того, чтобы подавать в этом отношении пример.

Другим спорным вопросом являлось согласие на брак. Из двух его типов противоречия вызывало лишь согласие на брак жениха и невесты. То, что никакое супружество невозможно без одобрения родителей и родственников, было давно установившейся традицией. Единственным относившимся к этой проблеме библейским высказыванием является предписание апостола Павла: «Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе» (1 Кор. 7: 39), однако Отцы Церкви позаимствовали идею о необходимости согласия жениха и невесты из римского права, и Исаак, комментатор посланий Павла, живший в IV веке, прагматично заметил: «Брак без желания обычно плохо заканчивается»29. Церковь постепенно внедряла свои нормы, хотя в свете того, что браки заключались в раннем возрасте и родители проявляли большой интерес к этому процессу, настоящее согласие молодых оставалось под вопросом. Юноши теоретически были свободны в выборе брачного партнера, как только достигали совершеннолетия – по разным сводам законов это могло происходить в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет, – однако почти всегда по экономическим причинам им все же требовалось родительское одобрение, а вот девушки равной свободы выбора не получали, даже когда становились совершеннолетними (в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет). «Правда лангобардов», кодифицированная в VII веке, позволяла отцу или брату девушки подыскать ей жениха, не спрашивая у нее согласия30. Тем не менее уже в середине V века в «Канонах св. Патрика» хотя и признавалось, что «чего желает отец, то девица должна исполнять, так как мужчина – глава женщины», при этом утверждалось, что «после отцу следует поинтересоваться, чего хочет девушка»31. Позже «Пенитенциал Феодора» пошел еще дальше: «Девушка семнадцати лет имеет власть над своим телом… После этого возраста отец не может принуждать дочь к браку против ее воли»32.

Но даже если принуждение и не считалось приемлемым, родительское одобрение было необходимо. Своды законов варваров единогласны в требовании уплаты крупного вергельда человеком, женившимся на девушке без согласия ее отца, и Церковь подкрепляет это установление светского права каноническим. Четвертый собор в Орлеане (541 г.) провозгласил: «Никому не позволено жениться на девушке против воли ее родителей под угрозой отлучения от Церкви»33.

Одним из способов обойтись без родительского одобрения было похищение невесты, что оставалось обычным явлением в раннем Средневековье; совершались такие умыкания как с согласия женщины, так и без него. В начале VI века составители законов в основном заботились о компенсациях семье и обиженному мужчине – жениху или супругу, – дабы не допустить кровной вражды. Для насильников и похитителей была составлена брачная формула, произнося которую преступник превращался в жениха и совершал публичное покаяние: «Дражайшая и любимая супруга, так как людям известно, что я похитил тебя против воли твоей и твоих родителей и этим преступным похищением связал тебя со своей судьбой, а жизни моей могла бы грозить опасность, если бы священники и уважаемые люди не восстановили согласие и мир, было решено, что я наделю тебя тем, что полагается в виде [дара]. А потому во искупление вины я передаю тебе [список вещей]…»34

Не все своды законов допускали браки после умыкания невесты, даже если сама похищенная не возражала. Согласно некоторым с виновного взыскивали крупный штраф или заключенный таким образом супружеский союз объявляли незаконным. Церковный собор (557 г.) предписывал отлучать от Церкви того, кто украл девушку против воли ее родителей. Король Хильдеберт в 596 году приказал карать смертью за насильственный увоз и, даже если женщина была готова вступить в брак, при отсутствии родительского согласия приговаривал виновную пару к изгнанию или смерти35.

Обычная свадебная церемония у германцев, как и во времена Тацита, состояла из трех элементов: помолвка, договор об условиях и свадебное торжество. По свидетельству Григория Турского, помолвка завершалась тем, что жених дарил невесте кольцо, пару туфель и целовал ее. Родным девушки он преподносил arrha – символический выкуп за невесту, само название на латыни означало задаток, который гарантирует получение товара. Заключенную таким образом помолвку можно было расторгнуть только по взаимному согласию, наказание за разрыв было более тяжелым для женщины, чем для мужчины36.

Однако arrha ни в коем случае не являлся единственным обязательным для жениха взносом. На протяжении VI и VII веков экономическая направленность брака у германцев значительно изменилась. Если раньше выкуп за невесту целиком отходил семье девушки, теперь предсвадебный подарок подносили самой новобрачной, его дополнял Morgengabe – утренний дар, который невеста получала после брачной ночи в знак признания того, что она