Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев Страница 18

И р и н а. Тихонько… Не спеши… Не надо спешить.

К а р а в е л к о в. Жене еще ничего не писал. Уж и не знаю, как ей сообщить об этом.

И р и н а. Успеется. Посмотрим, как будет заживать рана. У вас дома и без того и тревог и забот… (Вводит Каравелкова в палату и укладывает на койку.)

К а р а в е л к о в. Не думал, что так получится… Была у меня мечта. Хотел, чтобы дети не жили, как я, в потемках. А теперь… (Отворачивается, стараясь скрыть слезы.)

И р и н а (берет его за руку). Сейчас все страдают. Вся жизнь перевернулась. (Стараясь отвлечь Каравелкова.) Хочешь, расскажу о своей семье… Я сама родом из Бессарабии, есть там такой город — Белгород-Днестровский. Училась в Одессе. Россия — моя вторая родина. Вернулась после освобождения Болгарии. Хотела подышать родным воздухом… Стала учительницей в гимназии. Вышла замуж за врача. И вот в самую лучшую пору нашей жизни — война. Прошлая война… Мужа моего убили… Осталась с двумя детьми… Хотела уехать в Россию, распродала все, что имела, собралась в дорогу, а тут эта война…

К а р а в е л к о в (внимательно слушая ее). А теперь ваши дети где?

И р и н а. Дочь у дяди в селе, а сын воевал на северном фронте. Сейчас где то в пути на южный… Писал, что заедет повидаться. Когда — не знаю.

К а р а в е л к о в. Какой у него чин?

И р и н а. Подпоручик.

К а р а в е л к о в. Вас тоже судьба не миловала.

И р и н а. Когда вас ранили?

К а р а в е л к о в. Неделю назад, но не было транспорта добраться до госпиталя. Вы же знаете, какие сейчас времена.

И р и н а. Солдаты, верно, истосковались по своим семьям.

К а р а в е л к о в. Как тут не истосковаться — три года в окопах. А из высших чинов никто о нас ни разу и не вспомнил. И до того ли им — в ставке устраивают свадьбы да попойки. Нас так и называют «забытый полк».

И р и н а. А как же смотрят на все это ваши командиры, те, что на фронте?

К а р а в е л к о в. Крепят дисциплину, да безнадежно. Солдаты озлоблены. По всему фронту листовки и воззвания.

И р и н а. О чем?

К а р а в е л к о в. О разном. В одних пишут: «Когда у тебя пустой ранец — ты не солдат, а голодранец»; в других — такое: «Если правительство до пятнадцатого сентября не кончит войну — солдаты ее кончат сами!»

И р и н а. Боже!

К а р а в е л к о в. Почему мы должны драться за швабов?

И р и н а. Они тоже страдальцы.

К а р а в е л к о в. Страдальцы — наш хлеб едят, наш скот дерут — будь здоров. А мы постимся, как собаки перед церковью. Когда же конец этой волынке?

И р и н а. Война — ничего не поделаешь. А дезертиры есть?

К а р а в е л к о в. Сколько угодно.

И р и н а. Господи, если фронт не устоит, что будет с нами.

К а р а в е л к о в. Говорят, в России революция… Оттого и у нас на фронте заваруха. Волнуются солдаты.

З л а т а р е в а (вбегает). Госпожа Радионова, идите скорее, прошу вас!

И р и н а (встает). Что случилось?

З л а т а р е в а. Быстрее же, в восьмую палату.

И р и н а. Иду.

З л а т а р е в а. Скорее, прошу вас, — очень сильное кровотечение. Раненый, что лежит у окна, попросил у соседа зеркальце, проверить свои глаза. Снял повязку и понял, что ослеп. Разорвал все бинты и упал ничком на койку. Вся постель в крови.

И р и н а. Я говорила — не отходите ни на шаг, пока мы не подготовим его и не придумаем, как сказать правду… Вы же знаете, что он давно пытается проверить свои глаза. (Уходит.)

За окном слышен шум дождя. В свой кабинет входит доктор  Р а н к о в. Закуривает. Задумавшись стоит у окна. Стук в дверь.

Р а н к о в. Войдите.

Входит  Х а д ж и  Н и к о л а  Ч е л е б и е в, в форме уездного начальника, стряхивает с фуражки капли дождя.

Х а д ж и  Н и к о л а. Ха, мое почтение, доктор. Как хотел, так и вышло — ты один.

Р а н к о в (смотрит на него поверх очков). Добро пожаловать.

Х а д ж и  Н и к о л а. Что, неужели не признаешь?

Р а н к о в. Постарел… глаза ослабли…

Х а д ж и  Н и к о л а. Да ну?! Приглядись.

Р а н к о в. А-а… Челебиев! Ты ли это? Сколько лет не виделись.

Х а д ж и  Н и к о л а. Пусть хоть сто лет пройдет, закадычных друзей никогда не забуду.

Р а н к о в. А когда же мы с тобой были друзьями?

Х а д ж и  Н и к о л а. Ну ладно, шутки в сторону. Я очень спешу.

Р а н к о в. Садись и выкладывай, у меня тоже гора дел.

Х а д ж и  Н и к о л а (садится). Так вот, миссия у меня деликатная… Я человек без церемоний. Разговор между нами… Ты же знаешь — закваска во мне не чистая, я с добром я никогда не прихожу.

Р а н к о в. Припоминаю… Ты из тех цветов, которые лучше не нюхать. Говори, чего надо? Законного, незаконного?

Х а д ж и  Н и к о л а. Было бы законно — не стал бы тебе кланяться.

Р а н к о в. Ну-ну.

Х а д ж и  Н и к о л а. Зятя надо спасать. Видишь ли, с самого начала войны был он мобилизован. И теперь здесь, состоит в интендантской службе.

Р а н к о в (с иронией). Да-а… Место действительно опасное. Ну и что же?

Х а д ж и  Н и к о л а. Последнее время у него отвращение к этой службе. И здоровье пошатнулось.

Р а н к о в. Я своей службы тоже терпеть не могу, но — терплю. Пусть зайдет, посмотрю его.

Х а д ж и  Н и к о л а. Да, видишь ли… просто посмотреть толку мало, ты лучше скажи… Нельзя ли его подчистую, чтобы мог заняться своим делом? Компаньоны его прямо ограбили…

Р а н к о в. Так, так, так… Мышки кошку разорили… И надо кошке домой?

Х а д ж и  Н и к о л а. Ну да! Война-то кончилась. Сам видишь: топчемся на месте, киснем. Чего ради ему сидеть сложа руки? Хватит, что я тут торчу, попусту время убиваю… Умные люди за нашей спиной деньги наживают, деньги… А мы, пока Болгарию защищали, раздетыми, разутыми стали. Народ оборонили, клад обронили.

Р а н к о в. А ты чем занят в такие времена?

Х а д ж и  Н и к о л а. Как — чем занят? Служу царю и отечеству. (Крестится.)

Р а н к о в. Обираешь баб повсюду, да растлеваешь малолетних девочек?

Х а д ж и  Н и к о л а. Вздор! Клевета! Вражеские наветы! Послушай, доктор, не валяй дурака, ты же не старая баба, чтобы верить сплетням. Если нужно — скажи! Пороемся в кошельке поглубже…

Р а н к о в (вспыхнув). В кошельке? А ну, убирайся отсюда, пока… (Тянется к телефону.)

Х а д ж и  Н и к о л а. Но ведь я только спросил тебя, любезный, только спросил… А за спрос не дерут волос.

Р а н к о в (подступая к нему). Ты меня спросил? Ты думаешь, я ничего не читаю, ничего не слышу? Стыда у тебя нет! Здоровенный буйвол пристроился в тылу, карманы деньгами набиваешь.

Х а д ж и  Н и к о л а (приходит в себя). Ну-ну-ну… доктор! Ты в больнице хозяин, а в тюрьме хозяева другие.

Р а н к о в. Что, пугать вздумал?

Х а д ж и  Н и к о л а. Дружба — дружбой, а служба — службой…

Р а н к о в. Дружба!.. Никогда мародеры не были моими друзьями!

Х а д ж и  Н и к о л а (доверительно). Слушай, доктор, не будь дураком. Видишь, что делают умные люди. Нет ли у тебя немного хинина? Тысячи за него дают, и ты свою долю получишь.

Р а н к о в. Вон отсюда!