Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев Страница 156

конницы, еще в 377 г. прибыли из паннонских провинций в Нижнюю Мезию во главе с дуксом Фригеридом для борьбы с готами, но они так и не приняли участие в битве при Адрианополе. Причина состояла в том, что незадолго до битвы начальник пехоты западной половины империи, Меробавд, отозвал вексилляции далматской кавалерии из Нижней Мезии обратно в паннонские регионы, — Меробавд опасался ослабления защиты паннонских территорий из-за отсутствия там эффективных и боеспособных подразделений всадников-далматов.

Те же соединения далматской конницы, которые располагались непосредственно в землях Фракии и подчинялись комиту одноименного диоцеза, на наш взгляд, были уничтожены в 376 г., в самом начале восстания готов, когда во Фракию еще не прибыли какие-либо дополнительные экспедиционные войска.

Глава II

ЭПОХА ФЕОДОСИЯ I ВЕЛИКОГО (379–395): РАЗДРОБЛЕННАЯ АРМИЯ, НО НЕ РАЗДРОБЛЕННАЯ ИМПЕРИЯ

§ 1. Варвары в пределах империи:

римские экспедиционные и пограничные армии в 379–383 гг

1.1. Феодосий I в борьбе с готами: боевые действия в балкано-дунайских провинциях

В 2011 г. в своей статье, посвященной проблемам варваризации армии восточных провинций империи в период правления Феодосия I Великого, П. Руссель пришел к выводу, что «битва, [произошедшая] 9 августа 378 г. (т. е. битва при Адрианополе. — Е.М), не представляла собой на Востоке (т. е. в восточной половине империи. — Е. Μ.) момент разрыва между профессиональной армией и слабой армией. Несомненно, Феодосий быстро смог поставить свои войска на ноги»[805]. Конечно же, профессионализм или, наоборот, некомпетентность — это качества, относящиеся, скорее, к способу действий, т. е. в данном случае — к формам выполнения военной службы, точнее — к степени выполнения служебных (воинских) обязанностей, но нас интересует организационный аспект, а именно — как изменилась внутренняя структура экспедиционных войск восточной половины империи после битвы при Адрианополе?

Судя по сведениям дошедших до нас источников, первые серьезные изменения, произошедшие с экспедиционными армиями восточной половины империи, заключались все же не во внутренней перегруппировке войсковых подразделений, уцелевших после боя, а в их территориальном перемещении. Малоизвестный агиографический источник — «Жизнь Исаакия», написанный в VI в. и рассказывающий о монахе, который выступал против арианства и в конце IV в., как раз при Феодосии I, основал в Константинополе несколько монастырей ортодоксального толка[806], — сообщает, что «оставшееся войско прибыло в город Сирмий в [земле] народа Иллирийцев и отправило посольство к царю Гратиану, сообщая обо всем, что произошло» (Ή δέ ύπολειφθεΐσα στρατεία ήλθεν έν Σερμίφ τη πόλει του Ιλλυριών έθνους, καί άπέστειλαν πρεσβείαν προς τον Βασιλέα Γρατιανόν, σημαίνοντες περί των γεγενημένων πάντων. — AASS, Май iomus VII, p. 248В). Другими словами, автор жития Исаакия вполне отчетливо дает понять читателю, что те войска, которые участвовали в битве при Адрианополе, после сражения не остались на территории Фракии, а направились в Иллирик, т. е. в земли по среднему Дунаю, где они разместились в городе Сирмий. Естественно, здесь следует понимать те войска, которые уцелели после сражения: выжившие войсковые подразделения бежали в Сирмий, поэтому, когда в Сирмий прибыл сам Грациан, он временно включил эти боевые отряды в состав своей экспедиционной армии, переместившейся на средний Дунай из Трира, т. е. из Бельгики Первой. Феодорит Киррский отмечает, что после того, как Грациан вызвал из Испании Феодосия-младшего и поручил ему командование войсками, он «отправил его вместе с собранным войском» (μετά τής συνειλεγμένης έξέπεμψε στρατιάς), и в результате, когда Феодосий «прибыл во Фракию, он увидел варваров, выступающих навстречу, [и] построил войско для битвы» (καί τής Θράκης έπιβάς καί τούς βαρβάρους θεασάμενος όμόσε χωροΰντας, έταξε τήν στρατιάν ώς εις μάχην. — Theodor. Cyrrh. НЕ. V. 5, p. 284, 1. 15–17).

Следовательно, сопоставив сведения жития Исаакия и «Церковной истории» Феодорита Киррского, мы можем предположить, что Грациан, скорее всего, передал под командование Феодосия как раз те самые подразделения, которые уцелели в битве при Адрианополе и после сражения бежали в Сирмий.

Другой вопрос, что первоначально Грациан все же направил Феодосия не во Фракию, т. е. на нижний Дунай, а в паннонские земли для борьбы с сарматами. О сарматских военных кампаниях Феодосия-младшего сообщают Фемистий и Авсоний (мы рассматривали их сведения ранее, в пункте 3.7.1 главы I данной монографии), соответственно, мы можем заключить, что только после успешного завершения этих кампаний, отразив набеги сарматов, Феодосий вместе со своими войсками прибыл во Фракию. Судя по всему, Грациан не мог долго размещаться в Сирмии: согласно Зосиму, до юного императора дошли сведения о том, что «народы, [жившие] за Рейном, беспрепятственно нападают на города» (των δέ ύπέρ τον 'Ρήνον έθνών άκωλύτως ταΐς πόλεσιν έπιόντων. — Zos. IV. 24. 4), и эти известия заставили Грациана, во-первых, провозгласить Феодосия императором и передать под его управление восточные провинции (1 января 379 г.), а во-вторых, покинуть Сирмий и отправиться назад в Галлию.

Очевидно, мы можем понимать под народами, жившими за Рейном, германцев, точнее, аламаннов, продолжавших беспокоить своими набегами земли Галлии. Скорее всего, даже после поражения, понесенного ими в битве при Аргентарии в феврале 378 г., племена аламаннов не оставляли попыток прорвать рейнскую границу и вторгнуться в галльские провинции, соответственно, неспокойная обстановка, сложившаяся на Рейне, требовала личного присутствия Грациана и его войск в этом регионе.

Феодосий тоже не мог долго оставаться в Сирмии, где он получил от Грациана титул императора: вместе со своими войсками он вновь направился во Фракию, которую все так же разоряли готы. Рассказывая об этих сюжетах, Евнапий пишет, что «неисчислимые племена врагов переходили в империю, и [их] прибывало еще больше, поскольку не было никакого препятствия. Но при таких гибельных делах они (готы. — Е.М.) считали, что получать дары от врагов (т. е. римлян. — Е.М.) — это законная выгода» (Φυλαί μέν γάρ τών πολεμίων εις τήν άρχήν διεβεβήκεσαν άπειρα, καί πλείους έπιδιέβαινον, ούδενός κωλύοντος· άλλ' έν τοσούτοις κακοίς κέρδος αύτοίς έδόκει γνήσιον τό δωροδο — κείσθαι παρά τών πολεμίων — Eunap. IX, fr. 48.2, p. 74, 1. 1–4). Как в свое время отметил Д. Бак, язычник Евнапий, отрицательно относившийся к христианину Феодосию I, считал, что главными причинами поражений римлян от готов были малодушие, изнеженность и бездействие Феодосия, который не решался противостоять варварам военными силами, а предпочитал откупаться различными дарами. В этом смысле, как полагает Д. Бак, рассуждения Евнапия следует воспринимать скорее не как хронику событий, но как памфлет против Феодосия: в рамках своего риторического пафоса Евнапий преувеличил роль личных недостатков Феодосия и связал эти недостатки с военной слабостью римлян[807].

Конечно же, мы можем согласиться с позицией Д. Бака: на страницах своего труда Евнапий обвиняет Феодосия не