Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова Страница 121

Ставили заговорщики на сей раз не на силовой, а на аппаратный захват власти. Существует РСФСР — самая крупная республика Союза, не имеющая собственной компартии. Существует Ленинград — бывшая столица империи. Кстати, кто-нибудь задумывался о том, что было бы, если бы Гитлер в начале войны захватил Ленинград и посадил туда правительство во главе с Троцким? А иначе зачем было убивать «демона революции»? Сидит себе и сидит в Мексике, бухтит потихоньку, кому он там мешает?

Кстати, перспектива получить в Ленинграде «параллельное правительство» (там и кроме Троцкого нашлось бы, кому возглавить — было бы болото, а черти заведутся), думаю, явилось одной из причин столь отчаянной обороны города. Его просто нельзя было сдавать.

Если бы во главе Ленинградского обкома сидел человек вроде Берии, он бы держал аппарат в железном кулаке — воровали бы себе потихоньку «в плепорцию» и ни о какой власти не мечтали. Однако Жданов оказался то ли слишком мягким, то ли невнимательным и ситуацию упустил. За годы войны в городе образовалась мощная властная группировка, коррумпированная и сросшаяся с криминалом, а ее лидер откровенно желал большего. Такой человек, как Кузнецов, во главе такого города, как Ленинград (Жданов к тому времени был тяжело болен), со связями в Москве через того же Вознесенского и еще неизвестно кого — это было не просто опасно, а очень опасно. Тем более, что партийная демократия позволяла, в случае ослабления центральной власти, создать компартию России вообще без оглядки на ЦК.

Имели ли отношение к кузнецовским планам наши западные «заклятые друзья»? Идея о компартии России не так сложна, чтобы до нее не мог додуматься жаждущий власти партийный аппаратчик. Однако сходство послевоенного сценария со сценарием перестройки, а особенно одинаковая аргументация (забота об интересах русского народа, который «кормит окраины») заставляет заподозрить такую связь. На «интересах русского народа» пытаются прокатиться и сейчас в попытках посеять межнациональную рознь, а откуда ноги растут? Почему-то как ни начни распутывать управляющие заклинания, натыкаешься то на деятелей белой эмиграции, то на американские молодежные центры…[180]

В любом случае в Кремле-то понимали, куда ведут эти разговоры. Надо было срочно что-то делать, пока Кузнецов и его идеи не укрепились. Сталин был стар и нездоров, он безумно устал за тридцать лет руководящей работы — сколько еще ему оставалось? И даже если телесно он проживет долго — как долго он будет в силах тащить на себе управление страной?

Проблема заключалась еще и в том, что было неизвестно, кто из властной верхушки является другом или ставленником Кузнецова, а кто просто пьет с ним водку или притворяется верноподданным, чтобы не сняли с хорошей работы. И тогда решено было устроить простую провокацию, сыграв на свойствах личности Кузнецова — властолюбивого, самодовольного, не слишком умного и не знающего берегов. И устроили, сыграли, добились результатов. «Ленинградская» группа перестала существовать, «партийная» оказалась обезглавлена. Остальные остались.

…Судя по событиям 1953 года, мы даже можем назвать некоторые имена. В партии — это Хрущев и Игнатьев, в армии — маршал Жуков, генералы Москаленко, Батицкий и др., в органах — Серов, Огольцов, возможно, Круглов. Не факт, что «ленинградцы» о них знали, а о ком знали — о тех молчали. Тут имелся прямой резон: смертной казни в стране в то время не существовало, и был очень неплохой шанс, что после смерти Сталина сторонники «ленинградцев» придут к власти и их освободят. Таким образом, нити, ведущие к остальным заговорщикам, оказались оборванными.

Ситуация сложилась патовая. Сталин не знал точно, кто еще участвует в заговоре, — если бы знал, их можно было бы обезвредить аппаратными методами, отправить в такие места, где они стали бы безопасны. Заговорщики же не знали, что известно Абакумову, но понимали, что затишье не значит ничего, и боялись. Это была война нервов: кто раньше сорвется.

Что-что, а ждать Сталин умел. Его противникам выдержки не хватило. Весной 1951 года в чью-то отчаянную голову пришла идея атаковать МГБ. Выглядела она перспективно: если убрать Абакумова, министром, скорее всего, станет его первый заместитель, Огольцов. Тогда можно будет взять контроль над следчастью, вволю покопаться в делах, выяснить, что чекистам известно, и то, что надо, зачистить. Потом министерство можно и вернуть обратно чекистам — компромата на этих людей там уже не будет.

План, конечно, хороший, но с тем компроматом, что смогли накопать на Абакумова заговорщики, трудновыполнимый. Сталин над такими обвинениями просто посмеется, а если что смешное упустит, так ему Берия подскажет. Обвинения должны быть серьезными и недоказуемыми — и лучше подготовки заговора тут ничего не придумать. Тем более что Абакумов и впрямь приятельствовал с Кузнецовым — а что такого? Мало ли кто с кем водку пьет? Огольцов нашел в следчасти подходящего для вербовки сотрудника в качестве исполнителя и, если понадобится, расходного материала, и операция началась.

…Если совсем уж дать волю фантазии, можно представить, как это было.

Рюмин пришел к Маленкову — вряд ли один, потому что попасть на прием к члену Политбюро было не так уж просто. Возможно, его привел Игнатьев: «Послушайте, что рассказывает этот человек». Подполковник рассказал про то, что Абакумов и его люди из следчасти готовят заговор. Маленков отвел его вместе с Игнатьевым к Сталину, который, в свою очередь, ждал очередного хода противника — у него-то нервы были железные и опыт ого-го какой! — и дождался.

В результате совещания в кабинете вождя появился план: Рюмин пишет письмо с любыми пришедшими в голову обвинениями, сколь угодно дурацкими, Политбюро создает комиссию, Абакумова отстраняют и вместе с другими названными Рюминым чекистами арестовывают. Сперва их допрашивают прокуроры по рюминским обвинениям, пока в МГБ выявляют подельников министра, потом чекисты забирают дело себе.

А вот дальше все пошло не по плану. В принципе, заговорщиков вполне бы устроило, если бы министром стал Огольцов, как первый зам Абакумова. Тогда, сделав Рюмина начальником следчасти, они добивались, чего хотели. Но когда со Сталиным получалось так, как хочется? Вождю не нужен был опытный чекист во главе МГБ. В принципе, существовал и неплохой аргумент: во-первых, чекистам доверять в такой ситуации нельзя, во-вторых, не стоит расширять круг посвященных в дело людей. Придется создать комиссию, ее члены, конечно, получат соответствующие инструкции, но это слишком высокопоставленные люди, министерский пост им тесен. Так что придется вам, товарищ Игнатьев, стать министром госбезопасности, больше некому…

Мог