Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова Страница 120

Кстати, насчет заграницы, с которой, так или иначе, было связано большинство заговоров. Самая широкая социальная база была у «параллельной партии» образца 1927 года. Но даже они крутили шашни со всеми иностранцами, до которых могли дотянуться: поляками, французами, англичанами и в первую очередь с немцами. По мере сужения социальной базы нужда в покровителях возрастала. Тухачевский дружил с офицерами рейхсвера, который, хоть и стал вермахтом, однако офицерский корпус сохранил. Ежов получал задания уже от германских правительственных структур. А новые заговорщики — есть ли хоть какие-то сведения, что они опирались на заграницу?

Прямых сведений нет, есть лишь косвенные. Это германские события, подозрительно похожие на провокацию. Это последующая деятельность Хрущева, словно бы специально нацеленная на удар по самым уязвимым точкам Советского государства. Это «идеологическая Хиросима» ХХ съезда. Это смена приоритетов, выразившаяся в перенумерации главных управлений МВД после прихода туда Берии: до тех пор первым главным управлением была внешняя разведка, а с марта 1953 года этот номер стала носить контрразведка (после убийства министра все вернулось к прежней нумерации). Наконец, это весьма странный состав арестованных по «делу Берии».

Если Гоглидзе, Богдан Кобулов, начальник следственного управления Влодзимирский, Мешик, бывший в то время министром внутренних дел Украины, и Деканозов, занимавший тот же пост в Грузии, хотя бы теоретически могли быть опасными свидетелями, то в чем причина ареста Амаяка Кобулова, не участвовавшего напрямую в делах госбезопасности? Более того, его не убили, как остальных, в декабре 1953 года, а допрашивали еще целый год. Он был приговорен к высшей мере 1 октября 1954 года, а расстрелян спустя еще пять месяцев — 26 февраля 1955-го. За что этому человеку, не самому видному члену бериевской команды, такая честь?

Замечательны в его биографии только две вещи. Во время войны он являлся наркомом внутренних дел Узбекистана (помните паломничество Гоглидзе и Огольцова в Ташкент?), а также был тесно причастен к атомному шпионажу, работал на стыке науки и разведки. Меркулов, Богдан Кобулов, Влодзимирский имели отношение к ГУСИМЗ, а Мешик являлся заместителем Берии по атомному проекту. Всех арестованных взяли в течение двух-трех дней после переворота, кроме Меркулова, который был арестован лишь три месяца спустя, 18 сентября. Хрущевцы явно пытались о чем-то с ним договориться.

Не слишком ли много среди арестованных людей, тесно причастных к атомным делам? О чем хотели договориться с Меркуловым? О чем Амаяка Кобулова целый год расспрашивали на допросах? А остальных о чем спрашивали? О «преступлениях Берии», которые и без того прекрасно нарисовал генпрокурор Руденко? Или о том, кто работал на советскую атомную разведку в США?

Заговорщики, не имеющие социальной базы внутри страны, всегда опираются на заграницу. Иначе им никак. А спецслужбы всегда используют таких людей для шпионажа. Глупо, знаете ли, не воспользоваться…

Последняя спецоперация Сталина. Реконструкция событий

Жить захочешь — не так раскорячишься.

Из к/ф «Особенности национальной охоты»

Итак, после войны в партийно-государственной верхушке Советского Союза консолидировался новый заговор. Судя по дальнейшим событиям, в нем были четыре частично сросшиеся между собой группы: «ленинградская», «украинская», «партийная» и «военная». Два члена Политбюро — Вознесенский и Хрущев, туда точно входили, третий — Молотов, под вопросом. У первых двух групп причина была проста: больше власти — меньше контроля — лучше жизнь. Все как в перестройку, когда политика была лишь выражением тяги к деньгам и красивой жизни.

Зачем ввязались в эту историю военные? Под ними тоже припекало. Сталин не скрывал намерений разобраться с тем, что происходило в первые годы войны. Начались и дела по мародерству — а это как с современным уклонением от налогов. По этой статье брать можно всех, но поскольку всех невозможно, то берут кого надо. Возможности вербовки тоже нельзя исключать: по линии соприкосновения советских и американских войск спецслужбы работали по-стахановски, и не только наши. Маршал Жуков лично был вообще обижен на Сталина — за критику, за послевоенное понижение, за кажущуюся недооценку его роли в Победе. Стать министром обороны в стране, возглавляемой хоть Кузнецовым, хоть Хрущевым, — лакомая приманка. Это в 1953 году ему было нечего ловить, а на посту командующего Уральским военным округом — очень даже чего. Ну, а в 1953 году у маршала тоже не было выбора: Сталин бы его в тюрьму не отправил, но для Берии люди в погонах значили гораздо меньше…

Хрущев зачем впутался? Этот вопрос сложнее. Мог по той же причине, что и Кузнецов — разжать сталинские когти, стать первым в собственной республике, без контроля Москвы — разве это плохо? С появлением компартии РСФСР Советский Союз по факту становился конфедерацией, а тут у лидеров республик совсем другие возможности, а уж если Союз и вовсе развалится… Никита Сергеевич был чрезвычайно амбициозен и вряд ли намного умнее, чем лидеры времен перестройки. Нет, дураков наверху не держали, но одно дело просто ум, и другое — ум государственный. Сталин им обладал, Берия тоже, а вот Молотов, готовый разменять безопасность государства на построение социализма в ГДР — уже вопрос…

Мог Хрущев хотеть большей самостоятельности? Конечно. Мог решить, что справится с собственным государством, особенно если ему дадут определенные гарантии? А чего тут справляться? Перспективы заманчивые, особенно с учетом того, что основная работа будет делаться не его руками. Как человек хитрый, он был в курсе заговора, соглашался, но активничать не спешил — Кузнецов это все затеял, пусть он и начинает, а мы поддержим. Так что он до последнего оставался вне подозрений, но если Игнатьев заговорит…

Группа в аппарате ЦК — самая смутная, самая законспирированная. Какой у них был интерес? Самый прямой: в Москве им ничего не светило, а в случае успеха можно было разбежаться по республикам, получить там вкусные должности, власть, деньги и жить припеваючи. Да там наверняка и завербованных хватало: чиновник отстраняемой от власти партии — питательная среда для вербовки. Кто у них был главным? До «ленинградского дела» она наверняка ходила под Кузнецовым, после 1949 года на эту роль вполне подходит тот же Игнатьев.

Существовала и группа в МГБ. «Дело Абакумова» выявило принадлежность к ней Рюмина, «дело врачей» —