Келин. Я вам не прислуга! - Мелисса Моррис Страница 6

— Только пришла. А что?

— Можно я приеду? Переночевать.

Я смотрю на мамины тапочки, на край порога.

— Я от Данияра ушла, — добавляю я. — У родителей остаться не получается.

Мадина несколько секунд молчит.

— Приезжай. Сможешь сама добраться?

— Да.

— Я адрес пришлю. И набери, когда подъедешь, я спущусь.

Отец уже в доме. Мама задерживается в дверях.

— К кому ты собралась?

— К Мадине. Она разрешила переночевать.

— Ты только не рассказывай всем подряд. Завтра помиритесь, а люди запомнят.

Поднимаю сумку, перехватываю ручки двумя руками. Мама смотрит на меня, придерживая дверь.

Мне кажется, она еще может передумать.

Но дверь закрывается, пока я стою с сумкой снаружи.

Глава 6. Неделя — это тоже начало

— Сумку поставь к шкафу. А то я диван не разложу.

Я добралась на такси и позвонила от подъезда. Мадина спустилась в тапочках, успев натянуть только один носок. В лифте я заметила это и едва не расплакалась.

Подруга забрала дорожную сумку, но в квартире я потянулась за ней обратно.

Теперь опускаю ее на пол.

— Извини. Давай я помогу.

Мы сдвигаем низкий столик, убираем подушки. Разложенный диван почти перекрывает проход к Мадининой кровати. Я сразу понимаю, сколько места займу.

— Нормально, боком пройду, — говорит она. — Сейчас постель достану. И поедим. Я после смены толком не поужинала.

Пока Мадина ищет наволочку, я мою оставленные в раковине тарелки, протираю кухонный стол и ставлю чайник.

— Салта, я постель нашла. А тебя потеряла.

Она появляется в дверях с простыней под мышкой.

— Я сейчас. Тут быстро.

— Я вижу. Только чашку мою не убирай, в ней еще чай.

Я ставлю ее обратно. Хотела вылить: чай уже остыл.

— Давай я тебе что-нибудь приготовлю? У тебя яйца есть?

— Есть. И я умею их жарить. Сядь, пожалуйста, а то мы сейчас обе будем друг другу ужин делать до утра.

Я стою возле стола. Раньше, когда мне было неловко в гостях, всегда находилось какое-нибудь дело.

— Ты не обязана меня кормить, — говорю я.

— Я себя кормлю. Тебе достанется половина, если не будешь спорить.

На часах уже за полночь. Мадина разбивает яйца на сковороду.

— Я до сих пор не понимаю, — говорит она. — Родители просто взяли и выставили тебя?

Я начинаю объяснять, что папа не хотел помогать мне ссориться с мужем. Что мама боялась, будто я потом пожалею.

— А ночевать тебе где, они подумали?

Я смотрю на край стола.

— Я сказала, что к тебе поеду.

Хочется еще что-нибудь сказать в защиту родителей, но ничего не придумывается. Мадина ставит передо мной тарелку, и я понимаю, что голодная.

Мы едим почти молча. Подруга зевает, трет глаза. Я начинаю благодарить, обещаю завтра купить продукты, все убрать, не мешать. На последнем она поднимает ладонь.

— Салта, давай завтра. Я сегодня на одного клиента всю вежливость истратила, тебе ничего не осталось. Ложись спать.

В темноте я долго прислушиваюсь к квартире. Мадина ворочается на своей кровати, за стеной кто-то кашляет. Когда переворачиваюсь, диван скрипит, и я замираю.

Хочется, чтобы Данияр хотя бы поинтересовался, где я ночую. Но экран лежащего рядом телефона темный.

Я накрываюсь до подбородка. Здесь можно лежать. Никто не зовет, не ждет, когда я закончу еще одно дело. От облегчения становится больно в горле, и я отворачиваюсь к спинке дивана, чтобы Мадина не услышала.

Просыпаюсь рано. Вспоминаю, где я, тихо встаю и складываю постель.

Когда Мадина встает, я уже нарезала хлеб, достала сыр, приготовила ей чашку.

— Ты тоже поешь, — говорит она. — Не стой возле меня.

Я собираюсь ответить, что мне некогда, и вдруг замолкаю. Мне некуда торопиться.

Мы садимся друг напротив друга. Мадина проверяет время, откусывает хлеб и кладет телефон экраном вниз.

— Давай договоримся, пока я не убежала. Ты можешь у меня пожить неделю. За это время попробуешь найти комнату.

Я перестаю жевать.

— Конечно. Я понимаю. Я и не собиралась надолго.

А ночью мне казалось, что я уже нашла место, где можно выдохнуть.

— Я не знаю, сколько у меня займет поиск работы, — добавляю я. — Но я все верну. За продукты, за…

— За завтрак не надо. Дальше на продукты будем скидываться. Оплатить тебе комнату я не смогу: после своей аренды мало остается.

Я киваю слишком часто. Мадина вздыхает.

— Могу сказать: живи сколько хочешь. А потом злиться, потому что тесно, я хочу побыть одна, а сказать уже неловко. Давай сразу договоримся. На неделю я точно могу.

— Я могу больше по дому делать.

— Можешь. Только не надо за мной весь день убирать. Я после смены иногда вообще разговаривать не хочу. Могу сериал включить и сидеть до ночи. И вещи не переставляй, ладно?

Я вспоминаю ее чашку с холодным чаем. Ночью ведь хотела как лучше.

— Ладно, — говорю я. — Буду спрашивать.

Мадина забирает наши тарелки.

— Деньги на первое время есть?

— Немного отложено. На комнату должно хватить, если недорогую.

— Тогда начни смотреть. А по работе сама позвони Розе Сериковне.

У меня сводит живот.

— Ты не могла бы ей объяснить? Что я не отказывалась. Она тебя знает.

— Я уже говорила, что ты работала хорошо. Но объяснить, что ты не отказывалась от встречи, нужно тебе самой.

— А место еще есть?

— Пока ищут. Но я не могу обещать, что возьмут именно тебя. На собеседование вместо тебя тоже не схожу.

Мне хочется попросить еще раз. Чтобы Мадина хотя бы начала разговор, а я потом подошла. Но она торопится на работу.

Весь день я то смотрю объявления о комнатах, то открываю контакт Розы Сериковны. В одном объявлении просят сразу за два месяца, в другом предлагают жить с хозяйкой и помогать ей по дому. Я задерживаюсь на этой строчке, потом закрываю страницу.

К вечеру так и не звоню.

Мадина приходит усталая, греет свой ужин. Я жду вопроса про работу, но она спрашивает, где соль. Отвечаю и не признаюсь, что весь день готовилась к минутному разговору.

На следующее утро надеваю блузку, которую привезла с собой. Мы с Мадиной обе знаем, что никуда пока не иду. Она ничего не говорит.

Я набираю номер, стоя возле окна.

— Роза Сериковна, здравствуйте. Это Салтанат. Мы договаривались о встрече, а потом вам ответил мой муж.

— Да, помню.

Объясняю, что телефон лежал на кухне, а я вышла во двор. Останавливаюсь: я ведь звоню попросить о встрече.

— Он отказался без моего согласия, — говорю я. — Я хочу работать. Можно назначить мне встречу еще