Келин. Я вам не прислуга! - Мелисса Моррис Страница 5

— Ты же сказала, к маме.

— Я поживу у родителей. Сегодня здесь не останусь.

Гульмира кладет ложку на стол. Данияр смотрит на меня несколько секунд, потом устало усмехается.

— То есть я должен сейчас за тобой бежать? Салта, мы вчера поговорили. Я сказал, что подумаю. Убери сумку, не начинай опять.

— Я не просто в гости еду.

Голос дрожит. Мне хочется, чтобы он встал, подошел, попросил остаться. Не велел убрать сумку, а хотя бы спросил, что со мной.

Данияр кивает на раковину.

— Сначала посуду домоешь.

Глава 5. У замужней дочери другой дом

Я смотрю на сковороду в раковине и поворачиваюсь к коридору.

— Салтанат, я с тобой разговариваю.

Данияр не встает. Я слышу, как он отодвигает чашку, пока обуваюсь. Один задник никак не расправляется; приходится поставить сумку на пол и наклониться.

— Ты действительно сейчас уйдешь? — спрашивает Гульмира от двери кухни. — Вот так все бросишь?

Я уже открываю рот, чтобы перечислить все сделанное за день, но вместо этого поднимаю сумку.

Во дворе темнеет. Исправленная Данияром калитка открывается почти без звука. Я выхожу и вызываю такси. Адрес родителей набираю сама: раньше мы обычно ездили к ним вместе.

Пока жду машину, смотрю на дверь дома. Может быть, кто-нибудь выйдет, попросит хотя бы поговорить.

Никто не выходит.

В такси устраиваю сумку рядом, прижав коленом. Проверяю адрес и оплату с моей карты.

За окном вечерний Шымкент. У остановки смеются две девушки. Открыты магазины. Мне трудно понять, как у других продолжается обычный вечер, пока я еду с пижамой и документами к родителям.

Мама открывает дверь в домашнем платье, с очками на носу.

— Салта? Ты чего не позвонила?

Она отступает, пропуская меня, и замечает сумку.

— Данияр с тобой?

— Я одна.

Из комнаты выходит отец. Я ставлю вещи у стены. В прихожей все та же скамейка, на которой я сидела, пока папа застегивал мне зимние сапоги.

— Можно я у вас поживу несколько дней?

Мама снимает очки.

— Что случилось? Вы опять поругались?

— Я ушла. Не могу там сейчас.

Мама поправляет мне воротник.

— Проходи, сядь сначала.

— Подожди, — говорит отец. — Данияр знает, где ты?

— Я сказала, что к вам.

— Он тебя выгнал?

— Нет. Я сама ушла.

Отец смотрит на сумку, потом снова на меня.

— Тогда возвращайся.

Я еще даже обувь не сняла.

— Пап, я прошу на несколько дней. Мне больше некуда сейчас.

— А дома тебе куда делось место? Мы тебя вчера слушали, объяснили. Ты вместо разговора собрала вещи?

— Я разговаривала. Он сказал попросить у его матери прощения. А потом, может быть, подумает, будем мы жить отдельно или нет.

— Мужчина не может за один вечер все решить, — отвечает отец. — Ты ему срок поставила, он не выполнил, и ты к нам?

Мама стоит между нами. Я смотрю на нее, жду, что она наконец вмешается.

— Мам, можно я хотя бы сегодня здесь посплю? На диване. Утром что-нибудь придумаю.

— Салтанат, так нельзя, — отвечает она. — Сегодня поспишь, завтра скажешь еще на день. А Данияру что делать? Его родителям? Нам потом как с ними разговаривать?

— Как раньше. Вы же не с ними поссорились.

— А отвечать придется нам, — говорит отец. — Спросят, почему дочь приняли с вещами. Почему не отправили к мужу.

— Пап, я ведь здесь выросла.

Он отводит глаза к двери, потом снова смотрит на меня.

— У замужней дочери другой дом. В гости приходи хоть каждый день. А уходить от мужа мы тебе помогать не будем.

Мама надевает очки и берет телефон с полки.

— Я позвоню Данияру. Пусть приедет, заберет тебя. Все устали, все наговорили лишнего.

— Не надо его звать.

Она уже прижимает телефон к уху.

— Данияр? Да, у нас. Ты можешь приехать?.. Нет, плачет. Приезжай, пожалуйста, поговорим спокойно.

Мама кивает, заканчивает разговор.

— Сейчас будет.

Она произносит это с облегчением, а мне становится страшно. За мной приедут, усадят в машину, потом скажут, что я сама все поняла.

— Я не поеду с ним.

— Дочка, не упрямься. Мы ведь добра тебе хотим.

Мама ведет меня в комнату. Я сажусь на край дивана, не снимая обуви, и держу маленькую сумку на коленях. Дорожная остается в прихожей. Отец ставит мне воду; стакан я беру обеими руками, чтобы они меньше дрожали.

— Попей, — говорит он. — Успокойся сначала.

Я делаю несколько глотков.

— Я сумку еще днем собрала, мам. Все думала, может, еще передумаю. Это не просто так, со злости.

— Значит, и сама не знаешь, чего хочешь. Разве можно в таком состоянии что-то решать?

Я смотрю на диван. На нем хватит места, чтобы лечь, даже раскладывать не надо. Мама держит на коленях подушку, и мне так хочется попросить: дай ее мне. Просто дай полежать.

Минут через двадцать у дома останавливается машина. Мама смотрит в окно, берет с вешалки кофту.

— Пойдем. Я попросила его сегодня не ссориться. До утра оба успокоитесь.

Мама несет мою дорожную сумку к машине, и я тороплюсь следом: мне неприятно, что вещи уже едут обратно, пока я еще стою здесь.

Данияр ждет у открытой пассажирской двери.

— Садись. Дома поговорим.

Он здоровается только с моей мамой. Сегодня мы вместе ужинали, а сейчас он кажется чужим в знакомом дворе.

— Я не возвращаюсь сегодня.

— Салта, я приехал за тобой. У меня завтра работа с утра. Давай без этого.

Мама кладет ладонь мне на спину.

— Ну сядь. Данияр все понимает. Правда?

Он кивает, глядя на меня.

— Понимаю. Поехали.

— Что ты понимаешь?

Данияр перестает кивать.

— Что ты обиделась. Я не собираюсь еще и перед соседями это обсуждать.

Я забираю у мамы сумку и отступаю от машины.

Отец выходит на крыльцо.

— Салтанат, хватит. Муж приехал, забирает тебя домой. Чего ты еще добиваешься?

— Я сегодня туда не поеду.

Получается тихо. Повторяю громче, потому что мама опять тянется к сумке.

Данияр закрывает пассажирскую дверь. Мама говорит ему про мою усталость, просит не сердиться. Мне стыдно, что она оправдывается за меня, и одновременно хочется схватиться за это объяснение. Все еще можно вернуть.

Данияр открывает водительскую дверь.

— Тогда добирайся сама. Я больше уговаривать не буду.

Машина отъезжает. Смотрю вслед, пока задние огни не скрываются за поворотом.

— Теперь довольна? — спрашивает отец. — Ты чего ждешь от нас? Я сказал, оставаться здесь нельзя.

Мама возвращается к крыльцу, и я иду за ней. Все еще надеюсь, что она пропустит меня вперед.

На первой ступеньке ставлю сумку. Достаю телефон и набираю номер Мадины.