Келин. Я вам не прислуга! - Мелисса Моррис Страница 18

У меня сбивается дыхание. Я не ожидала, что буду так волноваться, хотя давно уже думала, как это случится.

Мы отстраняемся совсем немного. Аскар смотрит на меня и улыбается.

— У тебя руки холодные.

— Они всегда такие.

Я сижу, касаясь его плечом, и не пытаюсь придумать, о чем говорить.

Позже он провожает меня домой. У подъезда я достаю ключи, но не открываю дверь.

— Ну, до завтра? — спрашивает Аскар.

Мне хочется сказать, что могу приготовить чай. Или попросить помочь донести что-нибудь, хотя сумка у меня почти пустая.

Я убираю ключи в карман.

— Останься еще немного. Я пока не хочу с тобой прощаться.

Глава 18. А у вас тоже должна келин?

— Хорошо, — говорит Аскар. — Давай еще посидим.

Мы садимся на скамейку возле подъезда. Я прислоняюсь к его плечу. Домой поднимаюсь почти через час.

Потом таких вечеров становится больше. Иногда мы долго прощаемся, иногда я сама говорю, что мне пора спать. Аскар целует меня у двери, и я уже не отвожу лицо, услышав, что в подъезде кто-то идет.

На шестом месяце после моего ухода он предлагает познакомиться с его матерью.

Мы идем к остановке после моей смены.

— В субботу мама зовет на обед. Хочет с тобой познакомиться. Ты как?

Я замедляю шаг.

— Ты ей про меня рассказывал?

— Что мы встречаемся. Что ты работаешь в фотоцентре. Она спросила, почему до сих пор не познакомил.

Хочется сказать, что в субботу у меня дела. Найти их потом.

— А она знает, что я разведена?

— Знает.

Он замечает, что я остановилась.

— Ты не хочешь?

— А у вас тоже должна келин?

Аскар смотрит на меня, и я сама слышу, как это прозвучало.

— Я про домашние дела, — добавляю я. — Про то, кто будет готовить, убирать. Ездить к твоей маме. Сейчас я приду в гости, а потом окажется, что от меня уже чего-то ждут.

— Мама живет у себя, я у себя. Если мы когда-нибудь решим жить вместе, будем жить вдвоем.

— Мы с Данияром тоже квартиру смотрели.

Аскар кивает. Про утренние поездки к родителям я ему рассказывала.

— Я к маме сам езжу. На прошлой неделе возил ее за покупками, в субботу обещал помочь с обедом. Это мои договоренности с ней.

— А дома?

— У нас с тобой? Делить будем. Я сейчас и готовлю, и убираю. Правда, с готовкой у меня попроще, чем у мамы.

— То есть потом пополам?

— Придется договариваться, кому что удобнее. И если маме понадобится помощь, обсудим, кто и когда может. Но оставлять тебе все хозяйство я не собираюсь.

— Мне трудно поверить, — говорю я.

— Я понимаю. От одного разговора и не поверишь.

Мы стоим возле остановки, и люди обходят нас с двух сторон.

— Я хочу познакомиться с твоей мамой, — наконец говорю я. — Просто боюсь.

— Тогда пойдем в субботу. Если решишь отложить, скажи.

Я киваю и спрашиваю, что купить к чаю.

— Что тебе самой нравится. Мама ест почти все, кроме слишком сладкого.

В субботу я выбираю небольшой пирог. Уже возле кассы думаю, не стоило ли испечь самой. Успела бы утром, если встать пораньше.

Потом прошу пакет.

Аскар встречает меня у магазина. До дома его матери идем пешком. Я держу коробку обеими руками: так мне спокойнее.

Айман Кайратовна открывает дверь еще до второго звонка.

— Заходите. Аскар, ты хлеб взял?

Он поднимает пакет.

— Взял, мама. Это Салтанат.

— Здравствуйте.

Она здоровается, принимает у меня пирог и отступает, пропуская нас в квартиру.

— Разувайся, Салтанат. Тапочки вот здесь. Я сейчас к плите вернусь, а то у меня все выкипит.

Я торопливо снимаю обувь.

— Давайте я помогу.

— Сейчас Аскар поможет. Мы договорились.

Он идет мыть руки, а я еще несколько секунд стою в коридоре.

На кухне накрыт стол. Аскар достает из холодильника овощи, мать показывает, где стоит салатница.

Я ставлю свою сумку на свободный стул и тянусь к лежащему на столе ножу.

— Я нарежу. Вы пока остальным занимайтесь.

— Салтанат, садись, — говорит Айман Кайратовна. — Салат у нас Аскар делает. Горячее я приготовила. Сейчас поедим.

— Мне нетрудно.

— Я верю. Но ты с дороги, садись.

Она возвращается к плите. Аскар пододвигает к себе доску и спрашивает:

— Тебе лук в салат класть?

— Немного.

Я сажусь и смотрю, как он режет помидоры, а его мать достает тарелки.

— Ты крупно режешь, — замечает Айман Кайратовна.

— Мама, я всегда так режу.

— Я помню. Потому и говорю.

Он делит следующий кусок пополам и поглядывает на меня. Я прячу улыбку.

Когда мы начинаем есть, его мать спрашивает про фотоцентр. Я рассказываю, что после перерыва возвращаться было страшно. Что в первые дни все записывала и все равно путалась.

— А сейчас?

— Сейчас уже спокойнее. Но записи свои все равно храню.

Аскар тянется за хлебом.

— А мне напоминаешь про сроки.

— Потому что ты каждый раз говоришь: «Я помню».

— Я и помню. Просто еще надеюсь, что ты назовешь другой день.

Его мать смеется, и я тоже. Потом она рассказывает, как сын в школе приносил записки для родителей в тот день, когда их уже поздно было подписывать.

— Мам, может, оставим хоть что-нибудь на второй обед?

— Я еще не начала.

Я ем, слушаю их и постепенно перестаю следить, не пора ли мне встать.

Айман Кайратовна мне нравится. Но я помню, что и Гульмира когда-то наливала мне чай и спрашивала, не положить ли еще. Одного обеда мало, чтобы перестать бояться.

Когда тарелки пустеют, я собираю ближайшие и поднимаюсь.

— Давай сюда, — говорит Аскар. — Я уберу.

Я передаю ему тарелки и остаюсь стоять.

— Аскар еще посуду помоет, — говорит его мать. — Я после обеда к сестре собираюсь. Салтанат, тебе чай какой?

Я прошу обычный черный и сажусь обратно.

За чаем Айман Кайратовна откладывает кусок пирога для сестры и спрашивает, где я его купила.

Я называю магазин. Мне уже не хочется объяснять, почему я не испекла его сама.

Когда выходим, Аскар берет меня за руку.

— Устала?

— Немного. Но уходить не хотелось.

Он улыбается. Мы идем медленно, хотя до остановки совсем недалеко.

Вечером звонит моя мама. Мы иногда обсуждаем погоду, ее соседку, отцовские дела. О важных вещах стараемся не говорить, чтобы снова не поссориться.

Сегодня она спрашивает, где я была.

— В гостях, — отвечаю я. — У мамы Аскара.

На той стороне становится тихо.

— У какого Аскара?

— Фотографа. Ты видела его на нашей