Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 97

Самодовольно потирая подбородок, Пушнов грезил предстоящими удовольствиями, а руки Дарёны тем временем изящно раздавали карты, одним касанием пальцев меняя их порядок. В тусклом свете свечей её бриллианты сверкали так же остро, как наточенная воровская монета, с которой она не расставалась никогда, даже теперь, сидя за игральным столом: «Так. На всякий случай».

Чем ближе казался финал партии, тем вальяжнее становилась поза хозяина особняка. Он уже видел себя абсолютным победителем, непоколебимо уверенный, что карта соперника уйдёт в проигрыш, а его собственная принесёт триумф.

Неожиданно движения графини Лещинской сделались резкими и точными, и она выложила последние карты.

Пушнов снисходительно вскрыл свою карту и... замер. Не сразу осознав случившееся, он растерянно захлопал глазами, а краска мгновенно отлила от его холеного лица.

— Боже! Я выиграла! — подскочив с места, восторженно воскликнула Дарёна и счастливо захлопала в ладоши. — Неужели всё это великолепие теперь моё?!

— Да, графиня, — просипел Пушнов, продолжая глупо улыбаться.

— Сергей Алексеевич, какое потрясающее самообладание! — глядя на его перекошенное лицо, заверещала дама. — Вы улыбаетесь, проиграв целое состояние?! Ах, Серж, признайтесь, вы просто великодушно поддались мне? — она звонко рассмеялась. — Да вы — настоящий рыцарь!

Пока Пушнов с застывшей миной вымученной любезности таращил глаза, графиня Лещинская, весело щебеча, небрежно сгребла со стола груду золотых и ассигнаций, как бы невзначай присыпав ими сукно. Поражённые таким финалом, присутствующие на игре мужчины оживлённо переговаривались, и на фоне этой суматохи снова никто не заметил, как меченная хозяином дома колода вернулась на прежнее место, а подменная бесследно исчезла в потяжелевшем ридикюле графини.

— Ах, Сергей Алексеевич, вы подарили мне поистине удивительный вечер! — совершенно искренне заявила Дарёна, подхватывая со стола и заветную шкатулку. — Мне, право, неловко забирать у вас всё до последнего гроша, — она кокетливо коснулась плеча кавалера веером. — А знаете что? Вы обещали мне колечко с родонитом? Так я тоже способна на широкий жест, — она лукаво прищурилась и, открыв шкатулку, достала булавку с бриллиантом. — Это вам от меня. На память.

Приняв издевательский подарок, Пушнов кисло улыбнулся:

— Благодарю, ваше сиятельство. Поверьте, я буду вас помнить до конца своих дней…

«Не сомневаюсь, — язвительно подумала Дарёна. — И это только цветочки», — и потянувшись к его уху, уже вслух прошептала:

— О, Сергей Алексеевич, я тоже о вас не забуду… ни-ког-да.

— Вы дадите мне шанс на реванш, сударыня? — воспрянув духом, спросил Пушнов, и в его глазах вновь блеснул похотливый блеск.

— Не сомневайтесь, — кокетливо улыбнувшись, ответила она и протянула ручку. — Я непременно позволю вам отыграться.

— Буду с нетерпением ждать этого момента, — прикоснувшись губами к тонкой перчатке, пробормотал ловелас.

— Благодарю вас, господа, за столь тёплый приём, но мне, увы, пора, — обращаясь к притихшим игрокам, произнесла графиня Лещинская, вновь разыгрывая роль милой и глупенькой светской дамы.

Кокетливо покачивая кринолином, она направилась к выходу, а Пушнов, глядя ей вслед, уже мечтал о реванше в её спальне.

Стоило дверям за графиней закрыться, как Бротар подскочил к приятелю.

— Серж, что ты, чёрт тебя дери, натворил?! — яростно зашипел он. — Зачем ты позволил этой женщине выиграть?

— Этой дурочке просто повезло, — отмахнулся Пушнов.

— Повезло? Как ей могло повезти? — не унимался француз. — Ты знал все ходы наперёд, — он многозначительно покосился на лежащую на столе колоду. — Как "глупая вдова" могла тебя обставить? О-о-о! Похоже, она действительно вскружила тебе голову.

— Не более чем другие хорошенькие дамы, — фыркнул хозяин дома.

Он взял карты со стола, неспешно перетасовал их, мимоходом проверяя рубашки и убеждаясь в подлинности тайных меток. Всё было на месте.

— Но в одном ты, пожалуй, прав, Луи, — мечтательно добавил Серж, убирая колоду в карман. — Окончательная победа над этой строптивицей будет особенно сладкой.

— Серж, ты можешь думать о чём-то кроме женских юбок? — продолжал беситься Бротар. — Твоя графиня сорвала банк! И куш там вовсе не маленький!

— Пустяки... В следующий четверг я отыграюсь, верну золото до последнего гроша, а заодно заберу и её саму, — Пушнов похотливо прищурился, предвкушая грядущий триумф.

Стоило Дарёне покинуть игровую комнату, как её походка мгновенно сделалась твёрдой и уверенной, а кокетливый блеск глаз сменился на холодное торжество. Она уносила в ридикюле не просто деньги, она уносила жизнь своего врага, аккуратно упакованную в знание о готовящемся государственном преступлении.

Когда дверца кареты с глухим стуком захлопнулась, а лакей привычно вскочил на запятки, графиня Лещинская бессильно откинулась на кожаное сиденье и прикрыла глаза. Некоторое время она сидела неподвижно, будто боясь спугнуть долгожданную тишину. Только здесь, под защитой покачивающихся стен экипажа, девушка, наконец, позволила себе глубоко выдохнуть.

Напряжение вечера проникло в тело крупной дрожью, но не от пережитого страха дрожала Дарёна, а от осознания неотвратимости возмездия: первый шаг был сделан…

Карета качнулась, и девушка открыла глаза.

Москва поплыла мимо окон, и, глядя на замершие словно во сне дома, Даша постепенно успокоилась. На одном из поворотов колесо наткнулось на камень, заставив экипаж подскочить, а червонцы в шкатулке звякнули. Вспомнив о добыче, Даша медленно подняла крышку и отыскала кольцо работы отца. В тусклом свете масляного фонаря, пробивающегося сквозь щель, родонит вспыхнул кровавой каплей, заставив сердце сжаться.

Дарёна прижала холодный камень к губам, и перед глазами пронеслись картины из прошлого. Она слышала крики отца, неспособного противостать натиску двух молодых негодяев, треск рушащихся под огнём стропил и увидела хищное лицо Пушнова, освещённое пламенем их дома. Он думал, что огонь сожрёт доказательства его преступления, уничтожит все свидетельства, но он не знал, что одна искра отлетела в сторону и, преодолев невзгоды, выросла в несгибаемую женщину, сидящую сейчас в карете с его состоянием в руках.

Даша не плакала, ещё в Волчьей долине она научилась сдерживать себя, там слёзы считались слабостью. Лишь крепче сжав перстень в руке, девушка твёрдо посмотрела в даль.

— Это только начало, Сергей Алексеевич, — прошептала она в темноту. — Ты заплатишь за всё… головой.

Тяжело выдохнув, Даша неторопливо надела перстень на руку и крикнула кучеру:

— Вези к дому господина Арсеньева! Быстрее!

Глава 22

Когда карета замерла возле знакомого особняка, Дарёна, прежде чем её покинуть, выбрала все краплёные карты из ридикюля, оставив