Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 98

Стоило ей постучать, как парадная дверь распахнулась и гостью без лишних предисловий проводили к хозяину дома. Шагнув через порог кабинета, Дарёна с наслаждением вдохнула знакомый запах кофе, смешанный с запахом чернил и ещё чего-то, неуловимо домашнего. При виде дамы Егор Захарович тут же поднялся из-за стола:

— Заставили же вы нас поволноваться, Дарья Михайловна! — воскликнул он, на что девушка улыбнулась и, покосившись на застывшего у окна Крашевского, ответила.

— В таких делах излишняя спешка лишь вредит.

Медленно повернувшись к ней, Фёдор вместо приветствия кивнул.

— Особенно, когда дама не хрупкая женщина, а чёрт в юбке, — проворчал он и, заметив её едва уловимую дрожь в пальцах, снова демонстративно отвернулся к окну.

В свете свечи его профиль казался особенно резким, и, глядя на его суровый вид, Дарёна вздохнула. Ей до боли захотелось подойти к нему, прижаться к сильному плечу и навсегда смыть с себя запах карточного притона, но вместо этого она шагнула к столу и выложила на него свой выигрыш.

— Как видите, сегодня мне улыбнулась удача.

Окинув взглядом гору ассигнаций, Арсеньев приподнял крышку шкатулки и медленно провёл пальцем по золотым украшениям.

— Надо признать, необычайное везение, графиня, — заметил он, подозрительно прищурившись. — За одну-единственную ночь в пух и прах разорить столь искушённого игрока, как Пушнов...

— О нет, поверьте, до полного разорения дело пока не дошло, — фыркнув, отмахнулась Дарёна.

Крашевский, наконец оторвавшись от окна, неспешно подошёл к столу и, оценив взглядом выигрыш, сухо усмехнулся.

— Около десяти тысяч ассигнациями и золотой лом, — он небрежно отодвинул ридикюль в сторону, словно перед ним лежала кучка мусора, а не целое состояние. — Вы чертовски везучи, Дарья Михайловна. Или у господина Пушнова внезапно помутился рассудок?

— Подозреваю, скоро в Москве начнут поговаривать, будто у вас в роду водились великие алхимики, — Арсеньев покачал головой.

— Или очень искусные фокусники... — усмехнулся Крашевский, — родом с Трубной площади...

Не моргнув глазом, Дарёна выдержала колкие реплики мужчин и ослепительно улыбнулась.

— Фортуна слепа, господа. К тому же господин Пушнов был слишком увлечён созерцанием моих... хм... «поместий», — она выразительно провела ладонями вдоль своей фигуры, начиная от глубокого декольте. — Оттого, видимо, крайне невнимательно следил за картами.

Испепеляя её ревнивым взглядом, Фёдор сурово сдвинул брови:

— Вы вновь вели себя непозволительно легкомысленно!

— Не более, чем полагается скучающей и богатой вдове, — пожав плечами, парировала она. — Что поделать, если Пушнов излишне самонадеян? Он свято верит, будто совсем скоро с лихвой перекроет карточный убыток другими... бумагами, — последние два слова Даша выделила особой, интригующей интонацией.

— Вам удалось выведать нечто более весомое, чем содержание нелегального притона? — мгновенно оживился Арсеньев.

— М-мм... — промычала она с наслаждением, точно распробовав вкуснейшее лакомство. — Настоящий заговор, ваше высокоблагородие. Государственная измена против казны её величества.

— Так что ж вы молчали? — встрепенулся Егор Захарович, и его благодушная маска старого чиновника окончательно слетела. — Рассказывайте!

— Затем я и нанесла вам столь поздний визит, — ответила Дарёна и без лишних предисловий выложила всё, что ей удалось подслушать за стеллажами.

— Н-да. Дело принимает серьёзный оборот, — сосредоточенно сдвинув брови, проговорил Арсеньев, когда она закончила.

— Но, насколько я понимаю, пока идёт лишь подготовка, нам во всеоружии являться в дом Пушнова бессмысленно, — произнёс Крашевский.

— Да, преждевременный визит их спугнёт, и заговорщики затаятся, — согласился патрон.

— Или придумают другие обходные пути, — предположил Фёдор.

— Согласен. Нам следует действовать осторожно и бить наверняка. Пушнов-старший всё же обладает немалым влиянием.

— Но и не стоит его переоценивать. Когда мы предъявим неоспоримые доказательства, он вмиг потеряет любое заступничество при императорском дворе.

Пока мужчины вели своё служебное обсуждение, Дарёна, расположившись в глубоком кресле, всё больше хмурилась: «Ну вот, опять они разрабатывают свои стратегии, забыв сказать мне элементарное спасибо! — обиженно размышляла она. — Если бы не я, они вообще ничего бы не узнали. А впрочем... Я сама себе обеспечила достойную награду».

Даша решительно поднялась и уверенным жестом сложила свои трофеи обратно в ридикюль.

— Дарья Михайловна, постойте. Этот выигрыш получен нечестным путем, и сыскная часть обязана изъять его до суда, — тоном законника заявил Крашевский.

— Изъять?! Только попробуйте! — вмиг став похожей на разъярённую дикую кошку, прошипела она. — Где доказательства, что куш взят шулерством? А? Их нет! А потому это мои законные деньги! Пушнов в своё время лишил меня дома, а сегодня лишь вернул старый долг. — Она гневно сверкнула глазами, и мужчины, ошеломлённые столь гневной вспышкой, не посмели более спорить.

— Кхм… Я так понимаю, что за смерть своего отца вы желаете получить голову Пушнова? — осторожно произнёс Крашевский.

— Верно понимаете, — фыркнула она, продолжая хмуриться. — Иначе я ни за что не ввязалась бы в такую передрягу. А это, — Дарёна выразительно кивнула на ридикюль, — лишь малая доля того, что этот мерзавец мне задолжал.

— Егор Захарович, ну хоть вы ей скажите! — в отчаянии воскликнул Фёдор.

Дарёна в ответ едва спину не выгнула, ещё больше напоминая готовую к прыжку хищницу. Глядя на её воинственный вид, Арсеньев лишь пожал плечами.

— Ну что ж, до тех пор, пока вы, сударыня, приносите мне головы государственных преступников, я готов верить в ваше феноменальное «везение», — он миролюбиво улыбнулся. — Дарья Михайловна, душа моя, извольте ехать отдыхать. У вас вид человека, который только что прошёл по самому краю пропасти. А завтра уже на свежую голову мы запишем ваши показания и детально распланируем дальнейшие шаги.

— Доброй ночи, Егор Захарович, — кивнула Дарёна и, отстояв свои трофеи, поспешила к выходу.

Но стоило дверям за ней закрыться, как Крашевский возмущённо воскликнул:

— Отец! Как ты мог позволить ей унести эти нечестные деньги?!

— Не спорь, Фёдор, — оборвал его Арсеньев. — Вижу, ты хочешь выглядеть святее папы римского? О чём тут толковать... — он тяжело вздохнул. — Я видел, как ловко наша графиня тасует колоду, когда принимал её на службу. Именно эти её умения и позволяют